Хозяин острова Эйлин-Мор
Шрифт:
В тот день, когда Шон получил зловещее предупреждение, ему впервые не хотелось покидать яму. Рядом с дядей Йеном он чувствовал себя в безопасности, хоть и не мог не понимать: случись что, искалеченный моряк не сможет его спасти. Быстро, как никогда раньше, он скользнул в облако. Морщась от неприятного запаха, вспорхнул в мутной воде, и чем прозрачнее она становилась, тем медленнее двигались его ноги. В темной воде впереди мерещились призрачные тени, они кружили, заманивая мальчика в водоворот, чтобы унести в зубастую пасть своего ненасытного Хозяина.
Шон задержался под обманчивой защитой тающих клубов тумана, но все
Впереди появилась скала, Шон давно ее заприметил. Он подплыл к подножию и вжался в холодный камень. Пришло время становиться настоящим охотником.
Шон ждал. Где-то в нескольких ярдах над головой полная луна светила в небе и перемигивались звезды. Шон мог бы в пару взмахов ног всплыть на поверхность, вдохнуть свежий морской воздух, услышать, как тихо бормочут сонные чайки, но не мог побороть страх. Где-то за горизонтом прячется его мучитель – солнце. Оно терпеливо ждет.
Вода над головой раздалась, и появилась любопытная мордочка молодой нерпы. Ноздри раздулись, втягивая воду; не почуяв опасности, она нырнула, погналась за мелкой макрелью, но та, увильнув от клыков, забилась в щель. Нерпа ткнулась носом следом, но проход был слишком узким. В этот момент Шон оттолкнулся от скалы и бесшумно подплыл к ней сзади. Нерпа почуяла запах хищника.
Время больше не бежало, оно, как немощный старик, едва волочило ноги, а маленький охотник остался быстрым и ловким. Он увидел, как напряглись мышцы под коротким мехом, как медленно начала поворачиваться голова с вытаращенными глазами, шевельнулись ласты, готовясь выбросить жирное тело на спасительную скалу.
Шон бросился к нерпе, обхватил ее толстую шею, обвил ногами напряженное тело. Нерпа вывернула голову, обнажив клыки, но так заторможенно, что Шон без труда увернулся. Уткнувшись носом в щетину на ее затылке, он сжал руки. Нерпа выгнулась, пытаясь освободиться, затрепыхалась. Аммиачный запах страха ударил в ноздри Шона. Он сдавил еще сильнее. Его добыча дернулась еще пару раз и отяжелела. Нерпа была крупной, жирной и ощутимо тянула Шона ко дну.
Мальчик дотащил тушу до края облака. Долго сидел, прислушиваясь, но было тихо. Тяжело поднялся повыше, в самую гущу удушливого тумана, и поплыл к середине ямы. Дядя Йен и его товарищи были довольны. Они подползли к туше, вырывали мясо кусками. Кровавый туман клубился над их пиршеством. Шон от угощения отказался. Он, отвернувшись, сидел в сторонке, обхватив коленки руками. Вода принесла резкий запах нерпичьей крови, и мальчик не выдержал.
Он взмыл вверх, задержав дыхание, пробил висящий над ямой туман, понесся стрелой на север, глотая свежую морскую воду. Макрель прыскала в стороны, когда он проносился сквозь ее стаи, рачки зарывались в песок, но самый страшный морской хищник никого не хотел убивать. Он плавал долго, до изнеможения, пока не заполыхали огнем натруженные мышцы. Потом раскинул руки и ноги и начал медленно опускаться на дно.
Песок мягко ткнулся ему в спину. Шон закрыл глаза. Ему сильно, до слез, захотелось, чтобы нежная рука мамы легла на лоб и ее голос прошептал: «Проснись, мой ангел»; чтобы в окошко светило теплое и ласковое, совсем не жгучее солнце, чтобы из кухни пахло жареной колбасой и яйцами. Шон зажмурился, не давая
Где-то здесь, в море, есть дедушка Дон, но он с тем страшным человеком служит еще более ужасному Хозяину, и Шону надо держаться от них подальше. Теперь дядя Йен и его жадные друзья – его семья, и ничего с этим не поделать. Шон лежал на дне, ноги гудели, вода тихонечко перемешивала песок, он шуршал вокруг, успокаивал, усыплял, и мальчик незаметно уснул. Когда проснулся, где-то очень далеко над водой, в зените, висело солнце. Здесь его лучи были теплыми и мягкими, словно Шон снова стал простым шотландским мальчишкой. Он сладко зевнул, потянулся и не торопясь поплыл обратно к яме.
Однообразное дно, покрытое песчаными барханчиками, проплывало под ним. И тут краем глаза он заметил что-то необычное: из песка торчал эфес с изящно изогнутой гардой и навершием в виде головы льва. Шон ухватил рукоять, удобную, но слишком большую для детской руки, и вытащил из песка саблю. Он восхищенно покрутил перед глазами прямой клинок, местами уже траченный ржавчиной. Выставил ее перед собой, как завзятый фехтовальщик.
– Защищайтесь, сэр! – выкрикнул он и бросился в атаку. Шон колол, рубил, сталь со свистом рассекала воду. Он кувыркался, нанося удары, носился, выставив саблю перед собой. Приятная тяжесть в руке вселяла уверенность, Шону показалось, что все ему по плечу. Один взмах – и голова страшного человека по имени Нэрн падает в песок, другой – и хлещет кровь из распоротого живота Хозяина.
Шон опустился на дно и встал, широко расставив ноги. Правой рукой опершись на саблю, он гордо вздернул подбородок. Придет срок, и он победит всех. Тогда дедушка Дон снова будет с ним, и мама с папой примут его тем, кто он теперь есть. Кивнув своим мыслям, мальчик поплыл к яме.
– Где ты это взял? – удивился дядя Йен.
– Нашел, в песке торчала.
– Надо же… – Йен внимательно осмотрел эфес. – Офицерская. Зачем она тебе? Наше оружие: зубы и… – он запнулся, печально глядя на свои культи, – руки. Ни к чему тебе эта железка.
– Да пусть играется, пока есть чем! – расхохотался его сосед.
– Пасть захлопни! – огрызнулся Йен.
Завыли расстроенным органом голоса вдали. Шон без напоминаний втиснулся между двумя телами. Саблю он бережно прижал к груди.
Глава 36. Нэрн
Нэрн, с крупным тунцом в руках, подплыл к своим племенным бычкам. С довольными лицами они лежали вокруг остова обглоданного тюленя.
– Кто это принес? – спросил Нэрн, подозрительно оглядывая остатки пиршества.
– Никто, – ответил Йен. – Сам свалился нам на головы. Акула, видно, покусала.
– Надо же, как вам повезло… – протянул Нэрн. – Ну это тогда вам не нужно.
– Да, мы сытые. – Йен густо рыгнул. – Отдай другим.
Недоверчиво поглядывая на охотников, Нэрн сбросил тунца поодаль, и голодные калеки с жадным урчанием вгрызлись в его тугой бок. Он полетел назад под неумолчное «Нэрн, убей меня!». Он слышал, что где-то на краю ямы слепой безумец читает богохульные проповеди о том, что яма – Чистилище, и каждый умерший в ней попадает в рай. Если б не было этого дурачка, стоило б самому пустить такой слух. Теперь каждый из жалких огрызков молится на него, как на святого.