Хозяин острова Эйлин-Мор

Мельников Сергей

– Вольно, Маллиган. Вы временно отстраняетесь от своих обязанностей. На ваше место заступает матрос Этвуд.

Канонир удивленно посмотрел на стоящего по стойке «смирно» босого матроса в кителе поверх больничной пижамы и перевел взгляд на Пирсона.

– Но, сэр… – попытался возразить Маллиган.

– Это приказ капитана! – отрезал вахтенный. – Вопросы?

– Никак нет, сэр! – вытянулся канонир.

– Послушайте, Маллиган, – сказал, смягчив тон, Пирсон. – Вы видели тварь прямо по курсу? Капитан думает, что матрос Этвуд сможет поразить ее с

первого выстрела.

– Хотя бы один пристрелочный, сэр, – робко сказал Билл за его спиной.

– Вы слышали, Маллиган?

– Сэр! Я был лучшим на стрельбах в нашей эскадре во время кипрской кампании!

– Я это помню. Поверьте, сегодня же вы вернетесь к исполнению своих служебных обязанностей.

– Есть, сэр! – гаркнул Маллиган.

Вахтенный кивнул и шагнул к люку.

– Сэр, – услышал он сзади голос Маллигана. – Разрешите остаться на должности помощника канонира. Я уже сделал необходимые расчеты, орудие готово к выстрелу.

– Вы не против, Этвуд? – спросил Пирсон через плечо.

– Нет, сэр! – ответил Билл.

– Капитан не давал по этому поводу никаких распоряжений. Разрешаю, – сказал Пирсон и, перед тем как покинуть башню, добавил: – Этвуд, капитан сказал, что в голове этой твари – ваш офицерский патент.

Билл смущенно переминался на пороге. Маллиган с помощниками угрюмо рассматривали неожиданного командира: почти мальчишку, босоногого, с красными пятнами на щеках.

– Сэр, – нарушил тишину бывший канонир. – Вы готовы произвести выстрел?

От такого обращения у Этвуда запылали уши. Он выдохнул, отгоняя волнение, и спросил срывающимся голосом:

– Я могу посмотреть ваши расчеты по упреждению, сэр?

Маллиган протянул ему листок. Быстро пробежав по нему глазами, Этвуд прильнул к окуляру прицельной трубки. Линзы сорокапятидюймовой трубы приблизили великана на расстояние вытянутой руки. Он смотрел Этвуду прямо в глаза: обычный человек, но лишь до кончика носа. У Билла пересохло в горле. Он нервно сглотнул и покосился на канонира. Маллиган не сводил с него ревнивого взгляда.

Этвуд внес поправки. Он заметил, что канонир выставил угол ствола так, чтобы попасть в голову. Снаряд весит больше тысячи двухсот фунтов, какая разница, куда он попадет? Билл опустил ствол ниже и развернул орудийную башню на пару градусов. Он замер в ожидании. Использовать оптическую прицельную трубу было непривычно: этой новинки не было на «Дриаде» в день, когда он метко поразил со второго выстрела цель.

Свободные члены команды вместе с канониром следили за каждым его движением. Биллу было очень неуютно: металлический рифленый пол холодил ноги. Он сильно пожалел, что остался на палубе наблюдать за диковинным существом вместо того, чтобы привести себя в надлежащий вид для главного события в жизни.

– Сэр, – сказал Маллиган, – пять кабельтовых.

Билл поднял руку: «Приготовиться!» Все, кто находился в башне, вставили в уши кусочки каучука. Как только в круге прицела появился край морды великана, лебедка дослала полузаряд и прогремел выстрел. Мощный откат потряс

Этвуда, грохот проник даже сквозь затычки, пробежал по всему телу волной, разбирая на части и вновь собирая Билла в единое целое. Что-то подобное он испытал, когда впервые в жизни попал в портовый бордель с друзьями по команде, но сейчас чувство было неполным. Не глядя в окуляр прицела, Билл знал, что промахнулся. Взревела лебедка, затаскивая на орудийную палубу новый снаряд.

– Вы почти попали, сэр, – сказал Маллиган, и Этвуду показалось, что в его голосе уже не было издевки. – Ваш снаряд подпалил волосы на груди у этой твари.

Пока лебедка лязгала, невыносимо медленно поднимая огромный снаряд с нижней палубы, Этвуд наблюдал за великаном. Ему явно досталось: Билл видел потеки крови на его теле, но он продолжал двигаться, только медленно, почти незаметно. Так полз через свой вольер ленивец в Риджентс-Парке: жуткое животное с огромными когтями, до ужаса похожее на одичавшего человека… Не такое жуткое, как человек в кружке прицела.

Так же долго, словно продираясь сквозь липкую смолу, великан открыл свою чудовищную пасть и запел. Несмотря на расстояние и толстый слой брони башни, его песня проникала глубоко в душу, наполняя ее тоской. Голос становился все ниже, потом пропал вовсе, но отголоски его наполнили жилы Этвуда мертвенным холодом. Из глубин памяти начали, один за другим, всплывать видения: мать, замерзшая в собственном доме над колыбелью новорожденного брата, которого Билл никогда не видел; мистер Кэверидж, башмачник, лежавший с переломанными ногами в канаве с нечистотами, пока Билл справлял на него нужду под дружный гогот матросов из его команды, и он же, позже, умирающий от гангрены в Работном доме. Один за другим полезли в голову грехи, совершенные и мнимые, и слезы покатились по щекам Билла.

Лязг механизма, досылающего снаряд в казенник орудия, привел его в чувство. Билл всунул в уши затычки, и сразу стало немного легче. Он махнул: «Приготовиться!» – и заметил краем глаза непорядок. Билл оторвался от прицела. Весь орудийный расчет стоял на коленях и молился, заливаясь слезами. Этвуд посмотрел в трубу и повернул башню чуть правее. Борясь с тошнотворным желанием убраться отсюда куда угодно, хоть за борт, Билл спрыгнул с командирского сиденья. Он подбежал к канониру и потряс его за плечи. Маллиган не обратил на Этвуда никакого внимания. Рыдая, он упал на палубу и свернулся, зажав руки между коленями.

– Где ваши затычки, Маллиган? – закричал Билл ему в ухо.

Канонир протянул трясущуюся ладонь с двумя каучуковыми шариками. Билл заправил их ему в уши и поднял Маллигана на ноги. Пока тот приводил в чувство остальных артиллеристов, Этвуд вскарабкался обратно и приник к окуляру. Грудь великана опала, но он снова набирал воздух для своей жуткой песни. Билл внес поправки и выстрелил. Его вновь отбросило на спинку, но чутье, которое есть у каждого меткого стрелка, подсказало: на этот раз выстрел был точным. Нестройный крик «Ура!» с палубы подтвердил его догадку.