Холодное солнце
Шрифт:
– Нельзя! Их десять должно быть?
– Было десять!
– Не важно. Сначала допросим этих, узнаем, где остальные, а потом уж…
Меховые рукавицы Бармина пропали: он не чувствовал пальцев рук.
– Тогда начнем? – спросил один из стоявших у огня.
– Дай им для начала в себя прийти. Или ты умеешь говорить с трупами?
Бармина и подполковника привели в чувство энергичными ударами ног. Затем им дали выпить водки Оба молчали, исподлобья глядя на людей в маскировочных халатах.
– Вы кто?
– Охотники, –
– Ясно… Где остальные? Вас десять должно быть.
– Остальные погибли, когда вертолет упал. Мы шли наугад, хотели выйти на какое-нибудь зимовье.
– Шли, шли и вышли как раз там, где вас ждали! – издевательски улыбнулся тот, кто вел допрос. – На кого охотиться-то собирались?
– На медведя.
– О! Это, ребята, запрещено законом. Пять лет тюрьмы! Слыхали? Ладно, чую, правды вы нам не скажете. Кстати, среди вас есть местный, с Объекта. Может, это ты? Или ты, беззубый?
– Нет, мы сибирские. Я же говорю – охотники! – Подполковник был абсолютно спокоен.
– А что ж ты, охотник, нашего человека завалил? Сам говоришь, к людям шел!
– Так он нашего товарища…
– Да, с ним мы перестарались. Живой он там, Петро?
– Мертвяк! – бодро ответил Петро, стоявший за спиной допрашивающего.
– Где упал вертолет?
– Почти сутки шли. Надо прикинуть…
– Ну, это не проблема. Прилетит вертак с начальством, поищет. Мы ведь знаем, откуда вы летели. Нам, мужички, все известно! Ладно, кончай базар! Раз уж вам так повезло, – допрашивающий оглянулся и подмигнул Петро, – и вы попали к нам в гости, то не будем терять времени, поохотимся. Вы ж хотели поохотиться?! Ну вот, и мы это любим! Только охота у нас особая. Как ты, Петро, на это смотришь?! Разомнем кости, а заодно помянем Березу. Вот великий-то выдумщик был!
Подполковник повернул к Бармину голову и вопросительно взглянул на него. Бармин кивнул: да, он рассказывал Борису Алексеевичу об «охотах» своего шефа. Но тогда подполковник не очень-то верил, а теперь… И все же Борис Алексеевич оставался спокоен: он словно был уверен в том, что и на этот раз выйдет сухим из воды.
«Дичь» должна была выбраться из низины, где находился Уклон, и подняться на вершину сопки. На это у Бармина и подполковника было двадцать минут. Через двадцать минут люди в маскировочных халатах начнут стрельбу…
Бармин понимал, что ни двадцать, ни сорок минут их не спасут, но подполковник удовлетворенно кивал головой и под конец спросил допрашивающего, что будет с ними, если они все же доберутся до вершины, счастливо избежав пули?
– Вряд ли! – усмехнулся тот. – Но если вам повезет, сдадим вас начальству.
– Но лучше б вам сразу отмучиться! – захохотал Петро, держащий под мышкой короткоствольный автомат подполковника.
Бармину показалось, что стрелки его часов перемещаются вдвое быстрее обычного. Прошла уже половина выделенного времени, а им все еще не удалось достичь
Стрелки в маскхалатах наблюдали за их перемещениями и грели руки. У них были винтовки с оптикой, и они держали в перекрестьях нелепые фигуры бегущих.
Поднялся ветер, небо сделалось грязно-серым. Низкие тучи тяжелыми сырыми клочьями полетели над сопками, неся в себе ледяную влагу. Мелкие колючие снежинки густо зарились в воздухе.
– Бармин, живее! – кричал, скаля зубы, подполковник. – Держим курс вон на того парня! Думаю, он неважно стреляет!
Борис Алексеевич еще и шутил перед смертью.
– Но у него, кажется, автомат! – в отчаянии воскликнул Бармин и остановился.
Бежать дальше не имело смысла. Удаляясь от одних стрелков, они приближались к другим.
– Но-но, без истерик! – прикрикнул подполковник на Бармина, подталкивая его в спину. – Вперед!
– Зачем вам это надо? – Бармин не двигался с места.
– Для куража! И потом, мне не хочется быть зайцем в тире. Пусть стреляют по бегущему кабану! – ответил подполковник.
– Я предупреждал вас, – кричал ему вслед Бармин, – что живыми отсюда не выбраться. Мало вам было одного слитка? Теперь вы потеряли все!
– Ну, жизнь у меня пока еще имеется, Бармин, – говорил Борис Алексеевич, не сводя глаз со стрелка метрах в ста пятидесяти от них, – а в остальном вы правы! А вот если мы возьмем метров на пятьдесят левей, этот парень с автоматом окажется как раз на одной линии с нами и вон теми двумя стрелками. Понимаете? Эти ребята могут друг друга перестрелять!
Подполковник уже карабкался по склону, не сводя глаз с автоматчика, который начал потихоньку пятиться от него. Подполковник старался держаться на одной линии между ним и остальными стрелками.
До назначенного срока оставалось около трех минут, и парень с автоматом, глядя на приближающуюся «дичь», заметно нервничал. Он до боли сжимал в руках автомат и был готов в любой момент нажать на курок. Однако стрелять раньше времени парень не решался. Правила игры были жесткими для всех ее участников.
Послышался отдаленный рокот. Бармин порыскал глазами в небе и увидел над сопками черную точку. К ним приближался вертолет.
Бармин посмотрел на часы и тут же упал в снег: время истекло. Пуля прожужжала совсем рядом и звякнула о сланец, подняв снежный фонтанчик.
Тут же заработал автомат. Это парень на склоне пытался срезать подполковника, который кинулся за каменный выступ. Стрелявший мог пройти несколько шагов в сторону и без труда достать подполковника. Но он почему-то не делал этого: словно загипнотизированный, он бил в каменный выступ, словно надеялся раскрошить его в пыль. Он не стрелял, он отстреливался и, главное, не обращал внимания на Бармина. В то же время стрелки позади них не решались стрелять в подполковника, за плечами которого маячил их товарищ с автоматом,