Холодное солнце
Шрифт:
– Нет, вы не представляете, что вас ждет!
– А что тебя-то ждет! Иди-ка сюда! – Один из одутловатых поманил Андрея Андреевича и, наклонившись, громко испортил воздух.
Бедный толстяк вздрогнул и отшатнулся. Едва не плача, он смотрел на гогочущие физиономии: нет, они были недостойны спасения. Они были слишком отвратительны!
Гордо подняв голову, Андрей Андреевич глядел затуманенным от обиды взором на «детей подземелья»: ему вдруг захотелось, чтобы они умерли. И не просто умерли, а мучительно и страшно сдохли. Рискуя жизнью, он пришел спасать их, а они издеваются над ним! Пожалуй, он бы сейчас испытал определенный восторг при виде их изуродованных трупов. Но, может быть, помимо этих двух карикатурных
– А где ваши товарищи? Где остальные? – спросил Андрей Андреевич, холодно посмотрев на субъектов.
– Щас приползут. А кто тебе нужен?
– Старший!
– Старших тут нет… Может, Тимоха? Он у нас самый шустрый! – Одутловатый смачно высморкался под ноги Андрею Андреевичу.
Пока несчастный толстяк искал «детей подземелья», по тем же мрачным лабиринтам рыскал циклоп. Он глухо рычал. Этот поганый Андрей Андреевич обманул его, ускользнув с бойни и тем самым поставив под угрозу весь замысел
То, что ему могут помешать, сводило Немого с ума. Он был уверен, что толстяк где-то здесь, под землей: он чувствовал его присутствие, готовый вцепиться стальными пальцами в горло Андрея Андреевича… Тогда, у вахтовки, он не послал охранников на поиски беглеца потому, что знал: деваться ему некуда. Он не сомневался, что тут же найдет этого Андрея Андреевича. Найдет и свернет ему шею.
Еще чуть-чуть, и то, о чем он мечтал в своей душной каморе, должно было свершиться. Теперь он мог сделать это – отомстить всем обидчикам, отплатить сразу за все. Жаль только, что он не мог отомстить всей планете! Как они смеялись! Как ходили в обнимку и любили женщин! Они шушукались у него за спиной и потихоньку посмеивались над ним, но в общем и целом он был им глубоко безразличен. Это невыносимее всего. Зная об этом, он мог выпить литр водки и не запьянеть. Это душило его, жгло мозг красными углями злобы. Эти пигмеи и не заметили б, если б его однажды не стало… За это они и должны ответить! За это они должны умереть: все сразу, все до единого, кроме, пожалуй, Блюма…
Несколько часов назад циклоп прижал к стене одного человечка – грязного обитателя подземелья и злостного нарушителя дисциплины, который был тайным агентом, информировавшим администрацию о настроениях подпольных обитателей. Наверху понимали: эту рвань пропащую нужно держать под контролем, мало ли что им взбредет в голову?
Кроме того, оборванцев использовали в качестве фильтра: когда к «детям подземелья» попадала «рыба», ищущая спасения, информатор тут же сдавал ее, получая в награду выпивку и продукты.
Немой прищучил агента на тесной улочке Буферной зоны. Тот был крепко выпивши и держал под мышкой пакет с едой. Увидев циклопа, информатор выронил пакет и испуганно припал к стене. Немой протянул ему записку, в которой приказывал «сдать» толстяка, как только тот объявится под землей. Циклоп протянул агенту тяжелый сверток с бутылками, на котором было написано: «Выпьешь после дела», и похлопал его по плечу сухой рукой.
Шумная компания обитателей крысиных нор веселилась. Здесь, под землей, как и на поверхности – в рюмочных и пивных Объекта, – праздник, как стихийное бедствие, не затихал которую неделю. Унося одну за другой человеческие жизни, он грозил скоро оставить под землей лишь синие человеческие мешки, раздутые, как праздничные шары. Вечерами через щели и провалы под землю спускались грязные и ловкие, как крысы, люди, чтобы перекантоваться здесь до утра и вновь отправиться на поиски пропитания и выпивки…
Двое оборванцев кричали по-петушиному, хватая друг друга за грудки и расплескивая мутное пойло. Они вскакивали и тут же падали на соседей, пуская беззубыми ртами пузыри слюны. Кто-то натужно сипел и норовил завладеть чужой кружкой. Два старичка жевали хлебные корки и обгладывали колбасные шкурки; они кивали
Андрей Андреевич не притронулся к угощению, которое кто-то поставил перед ним. Еще недавно он получал прекрасное питание и мог себе позволить выпить рюмочку-другую в свободное от работы время…
Вчера, ложась в чистую постель, он думал о том, как потратит на Материке деньги, заработанные за столько лет безупречной службы. Потом размечтался о собственном автомобиле. Конечно, не о новом. Он хотел купить каменный дом в Ставропольском крае, поэтому на новую машину едва ли можно было рассчитывать… Постепенно мысли толстяка переключились на его новую работу, которой он занимался уже целую неделю.
С чего все началось? С беды, которая на Андрея Андреевича с неба свалилась – вместе с тем, последним, самолетом со специалистами. В самолете, как и ожидалось, прибыли двое. Горный инженер Кутик и… террорист Донской, Как он проник на самолет?! Разве Андрей Андреевич обязан отвечать за чьи-то промахи? ! Блюм обвинил его в преступной халатности. Оказывается, Андрей Андреевич обязан был привезти террориста на Объект, тогда бы не случилось всех этих неприятностей с охотой. Но Андрей Андреевич не мог самостоятельно принять такое решение. Да и кто, кроме Блюма, смог бы? В общем, этот Донской и стал причиной отставки Андрея Андреевича, бессменно исполнявшего на Объекте обязанности начальника отдела кадров.
Блюм вызвал Андрея Андреевича к себе, наорал на него, по-кроличьи дрожащего, и уволил. Он не позволил Андрею Андреевичу напомнить об их многолетней совместной деятельности на благо советской золоторудной промышленности. Он так рявкнул на толстяка, что тот выкатился за дверь и расплакался только в собственной квартирке за семью засовами.
Но что же ему было теперь делать? Служба безопасности в любой момент могла отловить его где-нибудь на улице и отправить в Промзону!
И Андрей Андреевич решил имитировать трудовую деятельность. Каждое утро он выходил на улицу с кожаной папкой под мышкой и, слившись с толпой служащих, торопливо шагал к зданию, где размещался его кабинетик. Он приветливо здоровался со знакомыми, говорил о погоде, шутил и, заливисто хохоча, слушал бородатые анекдоты. Однако у подъезда он начинал бить себя по карманам, ища пропуск, якобы забытый дома, и, виновато улыбнувшись собеседнику, уже знавшему, что чудак Андрей Андреевич уволен, мчался домой.
Дома, скорбно вздыхая, он ходил по комнате из угла в угол, бросаясь к окну на звуки подъезжающего автомобиля: не за ним ли? В этой пытке страхом он пребывал до вечера: ничего не ел и не пил, ну разве что мог зажевать от волнения кирпич серого хлеба с парочкой кружков красной колбасы.
Как только рабочий день служащих кончался, Андрей Андреевич все с той же папкой вновь выкатывался на улицу и спешил в рюмочную или пивную. Получалось, что он, как и все, идет со службы.
Прежде он никогда не позволял себе такого. Но теперь, когда тучи над ним сгустились, скопленные экономным Андреем Андреевичем денежки ох как пригодились.
Подсаживался к шумной компании, где почти все были Андрею Андреевичу знакомы, он, избегая неприятных вопросов, заказывал на всех и жадно набрасывался на еду и выпивку. Андрей Андреевич стремился задобрить этих в общем-то безразличных ему людей, полагая, что, когда к нему подойдут пятнистые и потребуют документы, компания вступится за него.
Андрей Андреевич строил оборону и не жалел на это средств. Как только пятнистые, клацая оружием, входили в заведение, Андрей Андреевич тут же делал наищедрейший заказ. Собутыльники восхищались им, хлопали по плечу, а он с карамельной улыбкой предлагал и вошедшим охранникам выпить по стаканчику.