Холодное солнце
Шрифт:
– И как нас не расплющило, Силыч! – нарушил молчание Серж, принимая лямку от седовласого. – С такой высоты рухнули!
– Авторотация спасла, – сказал Бармин, с радостью прерывая тягостное для себя молчание. Седовласый обернулся. – Когда мы стали падать, – объяснял Бармин, – летчик поставил лопасти пропеллера под углом к восходящему потоку воздуха, который и раскрутил винт. Еще бы сто метров, и мы приземлились бы как на парашюте!
– Похоже на то, – прогудел Силыч. – Перед самой землей я вроде почувствовал опору под ногами. – А ты,
– Водила. Правда, полжизни живу за Полярным кругом.
– Понятно… Ты Мелеха завалил? – вдруг спросил Силыч, не оборачиваясь.
– Васильев. Я был за рулем, – тихо ответил Бармин.
– Все равно молодчик! – сказал Силыч.
Стемнело, метель усилилась, а команда подполковника словно и не замечала усталости.
– Надо искать ночлег! – крикнул Бармин Борису Алексеевичу, боясь, что тот не услышит его.
– Я что-то не вижу поблизости трехзвездочной гостиницы! – ответил подполковник.
– Стойте. Собьемся с курса – тогда всем крышка!
– Не собьемся, молодой человек. Компас – не человек, он ошибок не делает. Нам нельзя останавливаться, иначе замерзнем! – жестко сказал подполковник.
В русле реки, по которому они шли, дул такой силы ветер, словно они находились в аэродинамической трубе. Разгоняясь меж сопок, он набирал убийственную силу, каждым своим порывом пытаясь опрокинуть людей навзничь.
Закрыв лицо от ветра, подполковник остановился. Сквозь мглу, разрываемую на части зарядами пурги, с трудом различались фигурки бредущих людей. Серж подтащил к подполковнику раненого, представлявшего собой белый кокон.
– Что прикажете теперь? Разбивать палатки? – Борис Алексеевич повернулся к Бармину.
– Видите этот ледник? – Бармин указал рукой на склон сопки.
– Ну и что?
– Между его языком и землей есть зазор. Это ведь только сегодня метет, а неделю назад здесь все таяло. Наверняка язык подтаял снизу. Давайте туда! У кого есть ножи – ройте!
Все посмотрели на подполковника. Борис Алексеевич вытащил нож и направился к склону.
Минут через сорок команда подполковника была укрыта от непогоды ледяным козырьком. Правда, здесь можно было только лежать или сидеть согнувшись. Но все равно люди отдыхали от изматывающего ветра.
Бармин вытащил таблетки сухого топлива и, разведя маленький костер, поднес к нему кружку со снегом.
– Спирт – хорошо, а чифирь – лучше! – сказал он, растягивая в улыбке беззубый рот.
– А еще лучше чифирь со спиртом! – сказал подполковник, ставя перед собой канистру.
После чая со спиртом Борис Алексеевич растопил руками немного снега, смочил им лицо, вытащил из кармана безопасную бритву и начал бриться…
Бармину долго не удавалось заснуть: то застывали ноги, то мерзли плечи. Люди подполковника спали, уткнувшись носами в ранцы. Только раненый протяжно стонал и бредил.
Бармину казалось, что он не спит…
Они все же решили разбиться на две группы. Бармин, подполковник и Силыч отправились вперед.
Первым шел Борис Алексеевич, за ним Силыч, за широкую спину которого прятался Бармин…
Они миновали скалистый уступ, и Бармин остановился. Ему показалось, что он видит что-то вроде покатой ступеньки.
– Я щас! – крикнул он.
Через несколько минут Бармин позвал товарищей, возбужденно размахивая руками.
Это была землянка. Сложенная из сухого, обкатанного на мелководье плавника, она имела с чайное блюдце окошко и косую дверь, приваленную пышным сугробом.
– Ничего не видно! – Бармин прилип к окошку лицом. – Надо открыть дверь!
– Мы опаздываем! – сказал Борис Алексеевич. – В другой раз!
– Нет уж! – заупрямился Бармин. – Мало ли что ждет нас впереди! Это вам не Материк! Тут любая крыша на вес золота!
– Алексеич, пусть он откроет! – сказал Силыч, кладя ладонь на плечо подполковника.
Они раскопали дверь. Она оказалась заколоченной. Минут десять вынимали гвозди и ломали доски. Потом Силыч с трудом распахнул ее, держась за железную петлю для замка, и все трое замерли на пороге. На полу землянки лежали мертвецы, уложенные аккуратным штабелем. Мертвецы были в пальто и шубах. У заиндевелой печи в горе тряпья валялись раскрытые чемоданы и выпотрошенные рюкзаки.
Бармин выскочил из землянки первым. Следом вышли подполковник с Силычем.
– Эти люди куда-то ехали, – сказал задумчиво Борис Алексеевич.
– Они с Объекта! – заволновался Бармин. – Судя по вещам, собрались на Материк!
– Кто же их? – Силыч вопросительно посмотрел на Бармина.
– Не знаю. Кто-то из своих… Чужих на тыщу верст не наблюдается.
– Но зачем? Что у них искали? Деньги? – Теперь подполковник вопросительно смотрел на Бармина. – Такое впечатление, что их сначала отпустили, а потом передумали отпускать…
Они шли без остановки уже двенадцать часов.
Вновь сгустилась мгла, и если бы не снег, отражавший тот незначительный свет, который цедило серое небо, им бы пришлось идти на ощупь. Сопки высились справа и слева. По их снежным вершинам гулял ветер, срывая с обледенелых шапок снег, закручивая и швыряя его вниз по склону. Несколько раз подполковник раскрывал перед Барминым планшет и показывал на карте то место, где они, по его мнению, находились. Уклон был где-то рядом… Однако нужно было искать место для ночлега.
– В темноте не найдем, – сказал Бармин Борису Алексеевичу. – Нет смысла идти дальше.
Подполковник спрятал карту и упрямо пошел вперед. Силыч догнал его и остановил, показывая куда-то влево. Все трое увидели огонек в распадке, метрах в трехстах от них.
– Сбегаешь? – Подполковник вопросительно посмотрел на Бармина. Тот утвердительно кивнул. – Только не нарывайся, если что.
Бармин тут же решительно захрустел снегом. Через минуту его схватили за плечо.
– Стой, парень! Я пойду, а ты иди назад! – сказал запыхавшийся Силыч.