Холод-убийца
Шрифт:
Метис уставилась на свечу.
— И откуда мы узнаем, что и эта свеча не подделка?
Я подумала о той жгучей, ужасной силе, которая наполнила меня в ту секунду, когда я прикоснулась к гладкому воску.
— Поверьте мне. Это настоящий артефакт.
Никамедис снова прокашлялся и продолжил читать: — Уникальность свечи заключается в том, что она наполнена целительной силой как солнца, так и самой богини Сунны. Кто бы ни держал эту свечу, приобретёт её преимущества и найдёт силу, здоровье и жизненную энергию. Считается, что мощь свечи столь огромна, что может исцелить любую
Голос Никамедеса затих. Он читал ещё какое-то время про себя, потом покачал головой и поднял взгляд от книги.
— Это был самый важный абзац. Остальная часть текста — умозаключения об истории артефакта и некоторых людей, которые возможно использовали свечу на протяжении этих лет.
И вновь мы все уставились на свечу. Не в первый раз я задавалась вопросом: как такой маленький, кажущийся неприметным предмет может обладать такой силой. Как Жнецы нашли её? Где выкопали? Они вообще поняли, что у них находится в руках, прежде чем Пантеон конфисковал её вместе с другими артефактами в этом лыжном отеле в Нью-Йорке? Я не знала ответы на эти вопросы и, скорее всего, это не играет большой роли. Важно только то, что свеча у нас — а Жнецы хотят её заполучить. И теперь мы точно знали, что они планируют с ней сделать.
— Значит, Жнецы рассчитывают на то, что свеча может вернуть Локи со всей его силой? — я прямо-таки выплюнула эти слова. — Им не удалось перенести душу Локи в тело Логана, также они не смогли заполучить цветок Хлорис-амброзию, чтобы исцелить его. Поэтому теперь охотятся за свечой и надеются, что она выполнит свою задачу.
Молчание. Никто ничего не сказал, но мы все знали, насколько ужасно будут обстоять дела, если Жнецам когда-нибудь удастся заполучить свечу в свои руки. В конце концов Линус прокашлялся и повернулся к Никамедису.
— Как быстро ты сможешь выставить свечу в библиотеке? — спросил он. — Прямо в главной части библиотеки, на таком месте, где все её смогут увидеть?
Никамедис нахмурился.
— Но зачем тебе… — он недоговорил, в его глазах вспыхнуло понимание.
Он, Метис и Линус мрачно посмотрели друг на друга.
— Вы с ума сошли? — прошипела я, точно зная, что библиотекарь намеревался сказать первоначально. — Зачем вам выставлять свечу? Эй… на мифе повсюду Жнецы, не смотря на все статуи и прочую магию, которая якобы должна не подпускать их. Если вы выставите эту свечу, вы, можно сказать, будете умолять о том, чтобы её украли…
Мой взгляд метнулся к свече, по-прежнему стоящей на столе. Потом я перевела взгляд на Линуса, потому что, наконец, поняла, что он задумал.
— Вы хотите использовать свечу в качестве приманки. Поэтому хотите выставить её. Чтобы Жнецы попытались украсть.
Он кивнул.
— Совершенно верно, мисс Фрост. Если то, что вы и Никамедис говорите, — верно, то у Жнецов просто нет другого выбора, как попытаться выкрасть свечу из библиотеки. Как вы уже сказали, постепенно у них заканчиваются возможности для исцеления Локи от последствий, оставшихся после проведённого им времени в Хельхейме. Поэтому они придут, чтобы украсть свечу, а мы будем поджидать
Я покачала головой.
— Нет. Ни в коем случае. Этот план может закончиться катастрофой. Так случается с любым планом, когда в нём замешаны Жнецы. Вивиан и Агрона найдут способ заполучить свечу в свои руки, сколько бы охранников вы не поставили вокруг или насколько умную разработали ловушку.
Лицо Линуса потемнело, а в глазах вспыхнул гнев.
— Агрона и Вивиан являются причиной того, почему я это делаю. Они обе возглавляют Жнецов. Если нам удастся поймать их или убить, то мы сможем остановить вторую войну Хаоса прежде, чем она начнётся по-настоящему.
Перед моим внутренним взором возникло лицо Локи, как это часто случалось в последние недели. Одна сторона его лица такая гладкая и совершенная, с волнистыми, золотистыми волосами, точёной скулой и одним пронзительным голубым глазом. Другая — уничтожена и расплавлена, с повисшими чёрными прядями, шелушащейся кожей и жгуче-красным глазом.
Если соединить их воедино, его лицо выглядит ужасным и испорченным, будто прямиком из кошмара. Но его душа ещё намного хуже, а жгучее желание злого бога — поработить каждого члена Пантеона или убить, включая меня.
Конечно, если поймать Вивиан и Агрону или даже убить, это обернётся для Жнецов серьёзной проблемой, но приближающуюся войну таким способом не остановить — только смерть Локи остановит её. И я просто знала: стоит только позволить Жнецам взглянуть на свечу и неприятностей не оберёшься.
— Но вы не понимаете… — начала я.
Линус резким движение руки оборвал меня. Он выпрямился в полный рост, а его серая мантия элегантно обрамляла тело, как если бы он был королём древних — олицетворением власти.
— Мне очень жаль, мисс Фрост, но я уже принял решение, — отрезал Линус. — Мы выставим свечу как можно быстрее. Жнецы могут попытаться украсть её на свой страх и риск.
Я ещё пыталась какое-то время уговорить Линуса изменить решение, но так и не смогла — от стараний у меня даже сел голос. Лидер Протектората видел в этом плане способ, наконец, изменить ход событий в ущерб Жнецов и не хотел упускать этот шанс.
Какая-то часть меня понимала ход его мыслей, но другая считала обыкновенным дураком. Если бы он был умнее — если бы протекторат был умнее — тогда Линус, Никамедис и Метис нашли бы способ уничтожить свечу, да так, чтобы Локи никогда и ни в коем случае не смог заполучить её в свои руки, вместо того, чтобы выставлять её посреди библиотеки, на виду у всех Жнецов, чтобы те могли разработать план, как украсть её и отнести злому богу.
Но я ничего не могла сделать. Час спустя я прислонилась к стене офиса библиотеки, наблюдая за Никамедисом, как тот передаёт стеклянную витрину Рейвен. Рейвен представляла из себя очень необычного сотрудника академии. Старая женщина с морщинистым лицом и длинными седыми волосами. Переход волос в длинную белую мантию был почти незаметен. Её глаза, напротив, казались такими чёрными и блестящими, как глаза чёрной птицы Рух, в то время как не слишком заметные белые шрамы усеивали руки, будто она когда-то давным-давно попала в огонь.