Хаб

Прягин Владимир

Кое-как успокоившись, она протянула руку и с притворным сочувствием похлопала меня по плечу:

— Держись, Тимофей. Если это всё, что тебя волнует… И если мы удачно закончим рейс… В общем, торжественно тебе обещаю — на заключительном перегоне буду сидеть в купальнике. Слово снежной дворянки…

— Знаю, что врёшь, но радуюсь тем не менее.

Северо-запад встретил нас шикарной погодой.

Небо синело, как на открытке, плыли пушистые облака. Зеленели горные склоны с лугами на альпийский манер, виднелись шале — нарядные, как игрушки. В долинах

прятались городки с фахверковыми домами. По улицам катились повозки, запряжённые лошадьми. Промелькнула железнодорожная ветка.

Мы связались с диспетчером — заказы нам подтвердили, дополнительно ничего не назначили. Явиться к начальству базы тоже не требовали. Поэтому мы сразу отправились развозить наши грузы.

Перелетели большое озеро. В зеркальной воде отражались береговые постройки и приплюснутая гора с канатной дорогой. По нужному адресу обнаружился то ли пансионат, то ли небольшой санаторий. Мы сдали флягу с бальзамом, представительная дама дотронулась до эмблемы на путевом листе — и синие чернильные строки перекрасились в насыщенно-фиолетовый цвет.

Впервые в нашей карьере груз добрался до получателя.

Конверт от брюнета с южной оси мы отвезли на другую гору, уже более серьёзную. Там на склоне приткнулся дом, окружённый пастбищами, бродили упитанные коровы. Белела заснеженная вершина. Муж и жена, которым мы вручили письмо, потребовали, чтобы мы с ними пообедали. Набежали их дети — три пацанёнка и девица на выданье. За едой мелюзга допытывалась, приходилось ли нам летать на драконах. Я заявил, что драконы — тьфу, а мы признаём только птеродактилей.

Эта же семейная пара поручила нам доставку на север — бочонок мёда. Забрав его, мы слетали за триста километров, где жил ещё один отправитель. Там всё оказалось скучнее — очередной конверт с заказным письмом.

Зато по соседству располагалось отделение межосевого банка. Я заглянул и удостоверился, что премию перечислили на мой счёт. Ультимативно заявил Хильде, что никуда мы не полетим, пока я не угощу её чем-нибудь.

Расположились в миниатюрном кафе с плетёными креслами, под открытым небом. Вино не брали, чтобы не туманить мозги, зато местный чай с бисквитами оценили. Лениво переговаривались и глядели на холм с рядами виноградных шпалер.

Хильда наконец-то расслабилась, перестала грузиться недавним «вестерном» — мне, во всяком случае, так казалось. И мы вернулись в машину.

— Ну, мадам штурман, удиви меня.

— Не подначивай.

Повозившись с радаром, она взяла каталог:

— Два варианта, оба с минимальным уровнем технического развития. Первый — родоплеменной строй с магической фауной. Приручённые птицы, способные поднять человека, летающие пиявки…

— Что за тварюга?

— Подлетает, например, к птице, высасывает рабочий флюид. Птица теряет ориентацию, как и её погонщик. Могут вообще упасть. И на ездовых ящериц пиявка тоже охотится. А сама — размером с быка.

— Нехило. А второй вариант?

— Феодальная раздробленность с колдунами. Гужевой транспорт, зачарованные

клинки, магические пращи. И всё в том же духе.

— Понятно. Где тебе проще с курсом?

Она взглянула на меня нерешительно:

— Приблизительно одинаково. Так что выбери сам, пожалуйста.

— Фигня вопрос. Пиявки, высасывающие флюид, меня чё-то напрягают. Давай к магическим феодалам.

— Поняла, беру пеленг.

Мы прыгнули в «акварель» с размазанными пейзажами, поколбасились там какое-то время и вынырнули в промежуточном мире.

Вокруг царил полумрак — тяжёлые тучи замуровали небо. Лупили молнии, хлестал дождь. Машину болтало — хорошо хоть, это была обычная турбулентность, без флюидной накачки. Управление сохранилось.

Вглядываясь во мглу, подсвеченную розоватыми вспышками, я пошёл на снижение. В нескольких километрах по курсу высветилась громада — средневековый замок с массивными угловатыми башнями, антрацитово-чёрными. Вряд ли там был прописан добрый волшебник.

В окрестностях торчали деревья — голые, полусгнившие, без листвы. Трава была бурой. Скальная порода выпирала из почвы острыми гранями, хаотично валялись камни поменьше. Не без труда я нашёл свободный клочок земли, посадил машину.

— Двадцать минут на перезагрузку, — сказал я. — Сидим спокойно. Сейчас поставлю статичную маскировку, нас не должны заметить.

Но я ошибся.

Глава 17

Между камнями к замку вела извилистая дорога. Или, точнее, тележная колея, которую я заметил перед посадкой, но не обратил внимания — в такую погоду трудно было предположить, что кто-нибудь здесь проедет.

Однако вскоре мы разглядели на дороге огни.

К замку приближались десятка полтора всадников. Они охраняли внушительную карету, запряжённую цугом. На её передних углах, над крышей, торчали факелы и, несмотря на ливень, горели ярким и ровным светом, мертвенно-белым.

Все верховые были в доспехах. Отсветы молний ложились на металлические кирасы и на круглые шлемы. Оружие соответствовало — шипастые палицы, мечи в ножнах. Мерно шагали здоровенные лошади, вороные, как на подбор.

Наверное, в замок возвращался хозяин.

Мы с Хильдой замерли. Я проверил — маскировка работала, и туземцы должны были ехать мимо, не видя нас.

Но кавалькада остановилась.

Всадники напряглись, озираясь, и потянули мечи из ножен. Их кони тоже забеспокоились, всхрапывая.

Я посмотрел на время.

Перезагрузка подходила к концу, но требовалось ещё несколько минут.

Открылась дверца кареты. На ней был металлический герб — волчья голова с оскаленной пастью и светящими глазами.

Наружу выбрался тип в плаще с капюшоном. Его движения были неторопливы, размеренны. Он сделал шаг к обочине и остановился. Один из всадников спешился, прикрыл за ним дверцу и почтительно замер у него за спиной. Но человек из кареты не обратил на это внимания — стоял неподвижно, вслушиваясь в звуки грозы.