Хаб
Шрифт:
Он вручил мне монеты — крупные и массивные, сложенные колбаской и упакованные в продолговатый мешочек из тонкой ткани. Мешочек этот был аккуратно зашит и тоже запечатан с торца.
Монеты, вероятно, имели магическую привязку к посылке. Потратить их на другие цели было нельзя — такая догадка пришла мне в голову, когда я, забрав их, почувствовал колебание флюида.
— Что ж, достопочтенный Фарлат, — сказал я, — мы постараемся выполнить вашу просьбу. А теперь прошу извинить — нас зовёт дорога.
— Да-да, конечно! Летун доставит вас, куда пожелаете, я отдал распоряжение.
Он
Выйдя на улицу, я бросил взгляд в ту сторону, где осталась чародейская башня. Сама она не просматривалась с этого ракурса, но в проулке, который к ней уводил, маячил мужик — бритоголовый и без рубахи, с жилистым торсом.
В первый момент мне даже почудилось, что это и есть человек из сна, открывший сундук. Но нет, соответствовал только стиль, а черты лица отличались. Зрачки же я рассмотреть не смог, он был не настолько близко.
Бритоголовый вежливо склонил голову, провожая нас с Хильдой взглядом. Надо полагать, он и был местным чародеем, а тип из сновидения — его коллегой. Теперь сомнений не оставалось, мы угодили в тот самый мир.
Мы вышли из крепости и влезли на «птеродактиля». Тот взлетел и понёсся над вечерней саванной. Солнце, багряно-рыжее и огромное, остывало в закатном мареве. Тени загустевали — и на земле, и на крыльях ящера, который нас транспортировал.
Двое младших патрульных ждали нас у реки, как было приказано. Мы с Хильдой слезли с ящера. Командир сказал нам:
— Удачных странствий.
— А вам — удачного патруля, — ответил я. — Вы тут контрабандистов высматриваете, насколько я понял?
— Их — в том числе. А изредка даже спящие попадаются — идут, а сами не помнят, кто они и зачем. Ну, и за зверьём приглядываем. Барс-великан с неделю назад забрёл из предгорий, морока та ещё…
Он махнул рукой — такая, мол, служба. Мы отошли. «Птеродактиль» с воплем распахнул крылья, грузно взлетел. Когда он скрылся из виду с патрульными на спине, мы с Хильдой переглянулись и быстро пошли к машине, почти срываясь на бег.
Аэрокар дожидался там, где его оставили, целый и невредимый.
Мы облегчённо выдохнули. Я распахнул багажник — однако засомневался, прежде чем сунуть тубус туда. Признался:
— Я чё-то не уверен. Хрен его знает, что они тут запаковали…
— Согласна. Но это только наши эмоции, Тимофей. Мы нервничаем и судим предвзято. На нас влияют совершенно посторонние факторы — вроде твоего сна…
— А они действительно посторонние?
— Я не знаю, ты прав. Но будет попросту странно, если мы откажемся от доставки, опираясь на наши страхи. Тут наверняка что-то важное, раз здешние правители принимают такие меры…
— Слушай, на хабе я никому не рассказывал про рисунок и этот долбаный сон, потому что дал тебе слово…
— И я тебе благодарна. Но теперь рассказать придётся, дело серьёзное. Мы должны будем объяснить, почему у нас возникли сомнения.
Мы положили тубус в
— Перезагрузились нормально, можем лететь. Что у нас там с курсом?
Хильда, включив радар, прикоснулась к джойстику — и воскликнула вдруг:
— Смотри!
На экране мигала точка, обозначая нашу нынешнюю позицию рядом с юго-западной осью. Но выглядело это неправильно, даже глючно — точка вспыхивала то чуть левее, то чуть правее оси, как будто скакала через неё, не в силах определиться.
— Видишь, — сказала Хильда, — мне не показалось в тот раз!
— Да я и не спорил вроде. Упомянем в отчёте. Но сейчас давай разберёмся с практическими вопросами. Можем взять новый курс?
Она сконцентрировалась, двигая джойстиком, и через полминуты вспыхнула ещё одна точка — на западной оси, куда мы и собирались.
— Трудно было нащупать? — спросил я.
— Нет, довольно легко. Почти как на тренировке. Это, наверно, из-за того, что шторм больше не мешает.
— Или ты наловчилась.
Аэрокар взлетел над саванной. Солнце уже свалилось за горизонт, подступала тьма. На небе проклёвывались крупные звёзды.
Я направил машину к западу. Пространство распахивалось, путь открывался. Подмигнув Хильде, я двинул рычаг вперёд.
Вечерний пейзаж расплылся.
Мы прыгнули.
Точка старта погасла, осталась точка прибытия — чёткая и стабильная. Я почувствовал, как нервное напряжение отступает, и провозгласил:
— Йес!
Хильда улыбнулась.
Некоторое время мы просидели молча, затем она сказала со вздохом:
— Я тут пытаюсь рассуждать здраво… Ведь если взять только факты, то опасаться нечего. Местные отнеслись к нам приветливо и даже с почтением. Они откуда-то слышали о таких путешественниках…
— А, кстати, откуда? Мирок отсутствует в каталоге. К ним, по идее, никто из наших не залетал до сих пор.
— Ну, мало ли… Вообще-то, конечно, меня это тоже очень смущает, но должно быть разумное объяснение. Чтобы его увидеть, у нас с тобой не хватает теоретических знаний, скорей всего. А насчёт змеиного глаза… Теперь мы знаем, что змея у них — всего-навсего символ магии и расчёта. А бритый маг в твоём сне ничего плохого не делал. И получается, что у нас с тобой — паранойя на пустом месте…
— Недавно тоже об этом думал. Надеюсь, что ты права. У меня сейчас главное желание — сдать этот тубус начальству и забыть о нём нафиг. Пусть сами ломают голову, им за это зарплату платят.
Вокруг нас было темно, светились только приборы. Клонило в сон, я потёр глаза и спросил у Хильды:
— Долго лететь?
— Нет, скоро прибудем. Поток поймали удачно.
И в самом деле — ждать не пришлось. Мы ощутили лёгкую встряску, уже привычную, и вышли из прыжка.
Пейзаж внизу, правда, не особенно изменился — черным-черно. Лишь в отдалении справа мерцала россыпь огней, совсем небольшая. И даже не электрическая, как мне показалось. Вспомнилось услышанное на лекциях — эта ось была самой «фэнтезийной» из всех. Вершиной технического развития здесь была бы телега, если бы не контакты с остальными мирами, подключёнными к хабу.