Хаб

Прягин Владимир

Мы с Хильдой встали и шагнули к двери. У порога я обернулся:

— Значит, вы об этом мирке до сих пор не слышали? Я прикидывал — может, его просто в каталог не успели ещё внести? Или засекретили по какой-то причине?

— От кого засекретили? — удивился начальник. — Об этом мире действительно ничего не известно. Мы туда не летали.

— А почему его обитатели о нас знают?

— Это загадка. Хотя опять-таки — ничего невозможного в этом нет. Флюид ведь несёт обрывки информации, пусть даже хаотически.

Может, тамошние маги случайно что-нибудь уловили.

— Короче, ясно, что ничего не ясно… Но с тубусом всё-таки осторожнее. И монеты проверьте на всякий случай…

— Обязательно, Тимофей. Если что-то выясним, то расскажем вам.

Мы вернулись в свой номер. Хильда заняла душ, а я включил ноутбук, перебросил на него запись.

Вскоре явилась Клодия. У неё был деревянный планшет, на котором крепился картонный лист с металлическими прожилками. Поглядывая на видео, она делала наброски карандашом — предельно упрощённые, наспех, буквально парой штрихов. Линии держались всего несколько секунд, а затем будто растворялись в картоне. Гулял флюидный сквозняк.

Убористым почерком она также записала внизу мой спич, сопровождавший съёмку. После чего сказала:

— Готово. Хочешь взглянуть?

— Конечно.

Она прикрыла глаза, а затем опять коснулась листа карандашным стержнем. И запустился «мультик» — уже не схематичный, а полноценный. Если бы я не видел процесс создания, то решил бы, что тут работала целая анимационная студия. Моё видео было перерисовано кадр за кадром — сверхреалистично, во всех подробностях. Круче, чем тот злосчастный рисунок на двери в кампусе. А внизу появлялся сопроводительный текст, построчно.

Я поаплодировал. Довольная Клодия отправилась демонстрировать «мультик» шефу, а я ещё разок прокрутил видеозапись на ноуте, для сравнения. Хильда вышла из душа, заглянула ко мне, одетая в подобие сарафана средней длины. Спросила:

— Можно, я тоже пересмотрю?

— Садись. Вот кнопка «включить», вот «стоп». Вот так — вернуться к началу. Наслаждайся, а я обмоюсь.

Когда я закончил водные процедуры, Хильда вставала из-за стола. И вновь её взгляд был мне непонятен — как тогда, на пригорке.

— Признавайся, — сказал я, — чем я тебя обидел?

Она дёрнула плечиком, досадливо буркнула:

— При чём тут «обидел»? Наоборот, расхвалил не в меру и без причины. «Благодаря профессионализму штурмана…» И ведь не издевался, вполне серьёзно докладывал, я даже удивилась…

— Ну да, а что? Отработала ты отлично.

— А если выяснится, что всё-таки можно было нащупать простой маршрут? И к тому архонту мы провалились из-за моей ошибки? Для практикантки это простительно, но твои дифирамбы будут смотреться глупо, над нами будут смеяться…

— Блин, да не парься ты. Вот если и правда начнут пальцами показывать, то подумаем. А пока давай спать. Реально

уже глаза закрываются, день был длинный.

Она насупилась, но спорить не стала. Ушла к себе и даже пожелала мне доброй ночи. Ну, фиг ли — воспитание не пропьёшь.

Я завалился в кровать и заснул мгновенно. Почти не сомневался при этом, что мне приснится продолжение с сундуком. Но ничего так и не увидел — дрых, как бревно. А продрав глаза, обнаружил, что наступило утро.

Сходили с Хильдой на завтрак, в кафетерий для персонала. Она удовольствовалась яйцом всмятку и гренками, я взял пару громадных сарделек — всё на халяву, за счёт конторы. За окнами висел плотный, молочно-белый туман.

Заглянули к шефу, он оказался уже на месте. Махнул приветственно:

— С добрым утром! Итак, хотите узнать, что было в посылке?

— А вы открыли?

— Да, после тщательнейшей проверки. У нас тут есть оборудование для этого, да ещё пригласили местного корифея, магистра магии. И сразу вас успокою — в футляре не было ничего опасного. Извлекли всего лишь письмо, взгляните.

Он развернул перед нами свиток — гербовая бумага, фиолетовые печати, золочёные вензеля. И подробный текст, написанный каллиграфическим почерком, без единой помарки.

— Если коротко передать содержание, — сказал шеф, — то их тамошний синклит предлагает установить дипломатические контакты и приглашает в гости официальную делегацию. Поясняет, что их учёные-чародеи выловили из Мирового течения информацию о наших осях. Расшифровали межосевой язык, написали на нём письмо. И теперь их мир хотел бы присоединиться к хабу. Это была бы восьмая ось, и общая структура розы ветров обрела бы законченность.

Мы с Хильдой ошарашенно слушали. Мне вспомнились слова риттера Янсена, что поиск восьмого тракта — одна из задач ямского приказа. И слова леди Гленны — эту восьмую ось, мол, имеют шанс обнаружить все ямщики, включая новичков вроде нас…

Да ну ладно, блин…

Неужели действительно так свезло? Это был бы полный отпад…

В теоретических раскладах, однако, Хильда разбиралась лучше меня, поэтому сориентировалась быстрее:

— Но предыдущие оси самостоятельно выходили на хаб, без всяких предварительных согласований, спонтанно.

— Вы правы, — кивнул начальник. — Нас это тоже несколько озадачивает. Хотя, может, в этом мире просто привыкли действовать поэтапно, с предельной рациональностью и без спешки. Нащупали переход, накопили сведения, написали дипломатическое письмо… Но всё это лишь наши догадки. Вопрос будет обсуждаться на самом высоком уровне, с участием ведущих экспертов семи осей. И, конечно, будет направлена делегация в этот мир, чтобы изучить всё на месте. Феномен интереснейший, уникальный…

— А лично вы как считаете? — спросил я. — Это может быть восьмой тракт?