Гувернёр

Lexie Greenstwater

– ТЫ УКРАЛ ПОРТРЕТ НИКОЛАСА ФЛАМЕЛЯ ИЗ ХОГВАРТСА?! – прорычал Драко.

– Спокойно, ты чего завелся? – захлопал глазками Скорпиус, увернувшись от летящей в него пепельницы. – Я заменил портрет Фламеля, маскировка удалась….

– На что ты заменил, гаденыш?!

– На плакат Саши Грей, я отвечаю, никто ничего не заметил…Папа, положи нож!

– Да тебя посадить могут, придурок!

– Я внук министра, кто меня посадит?!

Драко рухнул на диван и тут же потянулся к бурбону. Скорпиус отошел на всякий случай и

закрыл своим телом возмущающийся портрет великого алхимика.

– Ни мозгов, ни инстинкта самосохранения, – сокрушался Драко, сделав большой глоток бурбона.

– Пойдемте, мистер Фламель, мой папа сегодня не в духе, – улыбнулся Скорпиус, бережно подняв картину. – К вечеру вы должны сделать из меня гениального алхимика!

====== Что делать с несговорчивым алхимиком? ======

– Это безумие, юноша! Многие великие алхимики столетия тратили на многочисленные неудачные опыты для создания хотя бы чего-нибудь похожего на философский камень!

– Ну я же не прошу сделать из меня алхимика! Просто скажите мне, что смешать с чем, чтоб получить философский камень!

– Да вы в своем уме?

– А что здесь такого? Будто я прошу чего-то невыполнимого!

Спор портрета Николаса Фламеля и Скорпиуса Малфоя длился уже пару часов, в импровизированной алхимической лаборатории (ванной комнате). Скорпиус, обладавший даром уломать любого человека на что угодно, пока терпел череду неудач: Фламель оказался весьма неглупым, чего и стоило ожидать от создателя философского камня.

– Зачем вам камень, молодой человек? – пристально глядя на Малфоя, процедил Николас Фламель. – Уж не воскрешать ли кого?

– Да вы чертов гений, – огрызнулся Скорпиус. – Итак, я жду. Мне нужен рецепт.

– Просто смешно, – закатил глаза Фламель. – Смиритесь, я буду молчать.

– Рано или поздно проговоритесь, – пообещал Скорпиус. – Времени у меня много, у вас – тем более.

– Как знаете, юноша, – буркнул Фламель. – В вас чувствуется дух нездорового авантюризма, но вот в наличии мозга я пока не убедился….

– Золотые слова, – усмехнулся Драко Малфой, вошедший в ванную. – Скорпиус, перестань, ради Бога, ты уже восьмой час беседуешь с портретом великого алхимика. Не пугай меня.

Скорпиус недовольно накрыл портрет полотенцем и, хлопнув дверью, вышел из ванной.

– Он издевается надо мной.

– Скорее ты над ним, – заметил Драко. – А все из-за камня.

– Из-за Доминик.

– Чего?

– Из-за Доминик, – повторил Скорпиус.

Брови Драко изумленно поползли вверх.

– О нет, – простонал он.

– О да, – мрачно произнес Скорпиус.

– Да отпусти уже эту несчастную девочку! Не мучай ни ее, ни себя, – чуть не взмолился Драко. – Незаменимых нет.

– Вот это сейчас было не в тему, – еще более мрачно сказал Скорпиус, смерив отца ледяным взглядом. – А ты, судя по количеству жен и внебрачных детей, не отступаешь от этого правила.

– Не

учи меня как жить.

– И ты меня не учи.

Драко тяжело вздохнул. Скорпиус был благодарен тому, что отец не стал развивать тему дальше, по лестнице они спустились молча, если не считать ругани, посвященной портрету Фламеля.

Драко опустился на диван, на котором в хаотичном порядке были разложены какие-то министерские документы. Скорпиус закурил и, стряхнув пепел в цветочный горшок, крепко задумался.

Фламель – не помощник, думать иначе – себя обманывать. Слабая надежда оставалась на поиски уже существующего философского камня, спрятанного Тервиллигерами, но Скорпиус, повинуясь недоверию и минутной слабости, исключил из кратенького списка своих союзников Луи.

Единственным, кто реально мог бы помочь – Драко. Влиятельный, мудрый, спокойный, которому уж точно можно доверять, одно только плохо, он и к живой-то Доминик теплых чувств не испытывал, а смерть ее и вовсе воспринял как должное.

Люциус – вообще не вариант. Нет, к невесте внука он относился весьма и весьма добродушно, но план по воскрешению явно не оценит.

Виктор – помог бы, но не поймет и трети плана.

Астория – еще больший «не вариант», чем Люциус. Астория – единственная из всей семьи, а возможно и из всего волшебного мира, кто не знал о том, что Скорпиус вообще жив.

Нарцисса – ну это уже совсем….

– Я уважаю твои чувства, – неожиданно подал голос Драко, видимо терзаемый душевными мучениями. – Но не надо жить с этой лебединой верностью, тем более, что Доминик…ну ты в ней что-то нашел…значит…ну ты меня понял.

– Как ты вообще переговоры в министерстве ведешь? – поразился Скорпиус.

– Просто хочу сказать, что жизнь продолжается. Философский камень – глупая, не имеющая смысла идея.

– Даже так, – протянул Скорпиус. – Ну, как знаешь.

Драко спокойно вздохнул, явно не умея так часто говорить по душам.

А вот в голове Скорпиуса зрела очередная авантюра.

* *

– Луи! – проорал Скорпиус, распахнув двери одной из больничных палат.

Луи, одетый в белый халат и марлевую повязку, шокированно смотрел на это светловолосое чудо в бахилах. Медсестры заинтересованно вскинули брови, но Скорпиус, быстро со всеми поздоровавшись, за локоть вывел друга из палаты и усадил на кушетку у двери.

– Ты не занят? – улыбнулся Скорпиус.

– Ну как тебе сказать? Сейчас мне нужно спасать мужика, у которого бильярдный шар застрял в прямой кишке, и даже не спрашивай, как он туда попал, – протянул Луи, сняв марлевую повязку.

– Мне нужна твоя помощь, – пропустив мимо ушей тираду про несчастного пациента, сказал Скорпиус.

– Я не буду перекапывать лес, – сразу сказал Луи.

– Нет, я по поводу Бонни…

– И моя дочь тоже не будет перекапывать лес. И вообще, во что ты хочешь втянуть мою дочь, а, массовик-затейник?