Гувернёр
Шрифт:
* *
Несмотря на то, что дни заключения в четырех стенах квартиры на Шафтсбери-авеню уже давно прошли, обязанность Скорпиуса приносить Луи одежду, воду и полотенца каждое утро после полнолуния оставалась в силе. Иногда Скорпиус думал, что ему в этот период куда тяжелее, чем самому оборотню: сначала нужно было найти место, как можно дальше от любопытных людей, потом прийти туда с Луи, забрать его одежду и быстренько убраться самому, рискуя оказаться разодранным на части. Далее самое страшное – подъем в четыре утра. Найти оборотня, который мог заснуть в любой части леса (благо найти легко – по останкам растерзанных животных),
Однако время шло, и иногда Скорпиус просто зачеркивал дни в календаре, в ожидании полнолуния. Причина была проста – после трансформации Луи не помнил ни слова из того, что в истерических порывах рассказывал бурому волку, вряд ли понимающему хоть часть той информации, которая лилась из уст странного паренька, сидящего совсем рядом, у слабо полыхающего костра.
Скорпиус не знал, почему волк на него не нападает. Может, не чуял угрозы с его стороны, может, чувствовал, что его не боятся. Поэтому страх оказаться на месте растерзанных животных вот уже пару лет не беспокоил Скорпиуса, воспринимающего трансформацию друга как должное.
– Я согласен, может быть я где-то и перегнул палку, но почему нужно мне об этом напоминать именно тогда, когда я уверен в своей правоте? – простонал Скорпиус, почесывая волка за ухом. – Почему нельзя просто промолчать? Не смей уходить, Луи! Я привязал тебя к дереву!
Оборотень тихо рыкнул, не понимая, что вообще ему тылдычат, и все же дернулся, силясь сбежать куда-то в чащу.
– Разве я многого прошу? – продолжал Скорпиус. – Я просто хочу, чтоб меня любили. Неужели так сложно меня любить? Вот ты любишь меня? Не рычи на меня, тупая тварь! Почему я вообще тебе все рассказываю, если ты меня не понимаешь? Ты ведь тупое животное. Угадайте, кто одинок? Правильно, Скорпиус одинок!
Оборотень настойчиво рвался убежать, и Скорпиус, пробормотав что-то вроде «И ты меня не любишь, предатель», снял добротный ошейник с его шеи. Волк тут же взвыл на луну, заглушив тираду Скорпиуса.
– Не трогай кролика, уродище! – прорычал Скорпиуса, заметив, что оборотень принюхался к кроличьей норе. – Отстань от кролика, а то, видит Бог, я тебя убью и из твоей шерсти свяжу себе шарфик.
Волк опять зарычал, и Скорпиус, снова надел на него ошейник.
– Я тебе не доверяю, тупая ты тварь, – произнес он, щелкнув волка по носу. – Я тебе еще припомню то, что ты не сказал мне, что Ал вернулся в Лондон. От тебя я подставы не ожидал, Луи, не ожидал. Вообще верить можно только двум людям: самому себе и тому долбоёбу в зеркале. Да-да, не рычи, ты все равно меня не понимаешь. Но это не значит, что меня можно игнорировать.
Волк, словно смирившись со своей участью благодарного слушателя, улегся на пожухлую траву и, скорей всего, притворился спящим.
– Я не знаю, зачем взял тебя с собой, – опустив голову на спину друга, сказал Скорпиус. – Знаю, что обман раскроется, но продолжаю тебе врать, хотя ты этого не заслуживаешь. Хоть ты и требовал от Доминик бросить меня...сука, ненавижу тебя, какого хрена я вообще с тобой общаюсь? Ах да, потому что кроме тебя у меня друзей нет! А когда ты узнаешь правду, у меня и тебя не будет. Слышишь, Хатико, сделай хоть вид, что тебе не плевать на то, что я тебе говорю! Не знаю, ну хвостом хоть помаши, кактус и то лучший собеседник. А ты, пидор мохнатый,
Оборотень дернул ухом, отогнав мошкару и, даже не открыл глаз, чтоб взглянуть на Скорпиуса, который все время забывал, что для того и изливает душу Луи каждое полнолуние, зная, что его не понимают и не вспомнят утром.
– Значит так, да? – едва не срываясь на оскорбленный крик, произнес Скорпиус. – Ну ладно. Я спал с твоей сестрой! Слышишь? Слышишь? Я спал с твоей сестрой, а ты мне ничего не сделаешь, ведь ты меня не понимаешь.
Повозмущавшись еще минут пятнадцать, Скорпиус закончил их беседу (вернее даже, свой монолог) как обычно. Уткнулся носом в жесткую шерсть и, борясь с желанием разрыдаться от накипевшего, простонал:
– Почему я такой безнадежный?
И, как всегда не дождавшись ответа, накрывался принесенным из дома пледом, еще что-то бормотал, думал о разных глупостях, а после, засыпал, как всегда не забыв совсем незлобно обозвать спящего оборотня тупой тварью.
====== Клептомания внука министра магии. ======
Проснулся Скорпиус вовсе не из-за того, что щеку царапали сухие листья и даже не из-за ледяного порыва ветра. Открыв глаза и, обнаружив, что его крепко стиснули в объятиях сильные руки спящего беспробудным сном Луи. Покраснев от смущения и кокетливо хихикнув, после чего попытавшись выбраться из «ласк» дремлющего оборотня, что не увенчалось успехом, Скорпиус раскраснелся еще больше и, приняв свое положение как должное, продолжил млеть в руках своего друга.
– Хоть кто-то меня любит, – радостно хлопая глазами, прошептал Скорпиус. – Какой же ты все-таки милый…
Пролежав так минут пятнадцать, бордовый от смущения Скорпиус уже вовсю фантазировал на тему «Надо бы замутить с Луи», как сам оборотень, дрогнув от холода, прижался еще сильнее к телу своей обнимашковой жертвы.
– Ой, вот так сразу, – пролепетал Скорпиус. – Луи, я не такой…
Еще пять минут понадобилось, для того, чтоб объятия спящего друга, сжимавшие его, как плюшевую игрушку, заставили довольного и смущенного Скорпиуса признаться: «Да, я такой». Попытавшись лягнуть друга ногой, Скорпиус обессиленно вздохнул, укусил своего мучителя за руку, пошленько захихикал, когда рука Луи спустилась чуть ниже.
– Кто бы мог подумать, что ты такой настойчивый, – промурлыкал Скорпиус. – Ах ты шалун рыжий. Видит Бог, не я начал этот акт совращения…
Но когда Скорпиус с ужасом почувствовал, что ему в низ спины упирается что-то твердое, явно принадлежащее Луи, его накрыла волна ужаса.
– Вставай, бессовестный! – заорал Скорпиус, ощутимо пнув Луи. – Я не такой!
Луи вздрогнул и тут же вскочил. Поежившись от холода, он отшвырнул от себя орущего что-то про себя нецелованного-небалованного Скорпиуса и потянулся к спортивной сумке с одеждой.
– Я никого не разодрал? – натягивая джемпер, спросил Луи.
Скорпиус обиженно поджал губы и, вытащив из волос листья, взглянул на него испепеляющим взглядом.
– Ты чуть меня не обесчестил, – жалобно всхлипнул Скорпиус, притворно собираясь зарыдать. – Как порядочный человек ты просто обязан на мне жениться.
– Тебя опять продуло? – сочувственно покачал головой Луи. – Бывает.
– Похотливое животное, – бормотал Скорпиус. – Я, между прочим, женатый человек, а ты, нагло воспользовался моим невинным телом….