Гувернёр
Шрифт:
– И пожалуйста, оденься как наследник аристократов, – взмолилась Нарцисса.
– И будь трезвым, – добавил Люциус.
– И не матерись, – приказал Драко.
– И не опаздывай…
– И не говори ничего лишнего….
– Вообще молчи, папа все порешает….
– Могу идти? – холодно сказал Скорпиус, сбросив с плеча руку матери.
– Свободен, – кивнул Драко. – Семь вечера. В этом самом кресле должно сидеть твое бренное, трезвое, нарядное тело.
Скорпиус встал с дивана, и кивнув на прощание, поднялся к себе в спальню, разрываясь
* *
– Двадцать чистокровных идиоток хотят от меня детей, – усмехнулся Скорпиус. – Ой смотри, Доминик, подцеплю какую-нибудь похотливую аристократку…
– Тогда я отрежу тебе детородный орган и скажу, что так и было, – сонно ответила Доминик, уткнувшись лицом в подушку.
– Злобная ты баба. Я тебе говорю, что там за меня бои незамужних богатых дурочек, а ты хоть бы напряглась что ли.
Доминик лениво повернула голову, и, нащупав на прикроватной тумбочке выключатель светильника, включила свет. Прищурившись от яркого освещения, Скорпиус откинул спутанные волосы с лица подруги, которой никак не давал поспать своими разговорами.
На часах было десять вечера, встречу с ненужными невестами он уже благополучно пропустил, не чувствуя угрызений совести даже когда от отца на телефон пришло семнадцатое гневное сообщение.
– Чего напрягаться-то? – просто спросила Доминик. – Ну кому ты кроме меня нужен? Кто еще будет тебя терпеть?
– Ты меня кормишь, ты и терпи.
– Так я и терплю.
– Так вот и терпи.
Квартира на Шафтсбери-авеню 17, которую Скорпиус приобрел по знакомству и без ведома родни, служила своеобразным бункером, в котором они прятались то от Малфоев, то от многочисленных Уизли, то от полиции (ну например когда Скорпиус пытался угнать речной трамвайчик).
Иногда в квартире появлялся и Альбус, по лицу которого сложно было понять, что он думает об отношениях кузины и лучшего друга. Явно был уверен, что Доминик – одна из многих, но вряд ли задумывался над тем, насколько он не прав. С Альбусом в квартиру заходило и осознание того, что за дверью не все так идеально, как они себе нарисовали. Ведь все время, глядя на Скорпиуса и Доминик, в глазах Альбуса ясно и понятно читалось: «Да вы что, блядь, издеваетесь? У меня кофе крепче, чем ваша любовь».
– Ты когда балкон застеклишь? – Из раздумий Скорпиуса вытянул голос подруги, звучавший деланно гневно.
– Когда-нибудь застеклю, – улыбнулся Скорпиус.
– А ты застекли.
– И застеклю.
– Вот и застекли.
– И застеклю.
– Так застекли уже!
– Да что ты разоралась! Ты мне про этот балкон вместо «доброго утра» говоришь!
Доминик фыркнула и прижалась к плечу Скорпиуса, что-то еще долго бормоча про балкон. Скорпиус же и половины не дослушал, поцеловал ее в макушку, заставив, наконец, замолчать и приметил, что брак его родителей так быстро распался, потому что Астория никогда не упрекала мужа по поводу незастекленного балкона, неработающих розеток, перегоревших лампочек и остальных глупостей,
====== Позорные мемуары ======
Альбус стоял в дверном проеме с таким лицом, будто никуда в сущности и не пропадал. Как и ожидал Скорпиус, время пощадило младшего друга, не наложив свой отпечаток старения, а вот судьба, судя по всему, сыграла с Альбусом злую шутку. Бледное, изможденное лицо, словно за все эти годы он повидал такого, что простому смертному не пережить, худоба: тонкие запястья и проступающие под кожей вены совсем не вязались с образом того Альбуса, который был изображен на школьных фотографиях. А вот глаза бывшего друга наоборот светились жизнью, но то и дело нервно глядели из стороны в сторону, будто в любой момент ожидая угрозы.
Сейчас же Альбус просто стоял, дав возможность рассмотреть себя повнимательнее. Скорпиус не задержал на нем взгляд дольше минуты. Не памятник же, чтоб его разглядывать.
– Итак, я жду, – сказал Скорпиус, сев на стул.
– Чего? Я не буду оправдываться, – произнес Альбус.
– Если бы я ждал оправданий, я бы тебе сказал. Рассказывай, где был, чем занимался.
Альбус заметно насторожился, глядя как Скорпиус, закинув ногу за ногу, закурил и смерил его абсолютно бесцветным взглядом, словно они в последний раз виделись не годы, а часы назад.
– И все?
Скорпиус придвинул к себе пепельницу и непонимающе взглянул на гостя.
– Ты ожидал, что я встречу тебя с фейерверками и танцовщицами? – усмехнулся он. – Уж прости, не успел подготовить церемонию. Рассказывай. И вообще, не стой, присядь.
– Что ты хочешь знать?
– Ну, во-первых, кто надоумил тебя вернуться. Нет, подожди, давай я спрошу по-другому. Это Луи дал тебе ключи?
– Да, – глухо ответил Альбус. – Он был рад видеть меня в Лондоне.
– Видеть? – вскинул брови Скорпиус. – И давно вы видитесь?
– Пару недель, может чуть больше. Это имеет значение?
– Никакого, – скованно улыбнулся Скорпиус. – Забудь. Давай, Ал, говори со мной, почему я тяну из тебя каждое слово?
– Почему ты сбежал из квартиры? – каким-то рычащим тоном спросил Ал. – Я ждал тебя неделю и…
– И не дождался? – рассмеялся Скорпиус. – Ну уж не обессудь, но я хотел жить, а не разлагаться в четырех стенах. И потом, насколько я помню, ты сам не задержался и пропал на семь лет. И все же, хватит обо мне, где ты был?
Альбус все еще ничего не понимал, реакция его не сильно умного друга была какой-то чересчур заторможенной.
– Приходилось часто колесить по миру, – нехотя ответил Альбус. – Последним моим убежищем была Мексика.
– А ты не особо-то прятался, – заметил Скорпиус.
– От чего мне прятаться?
– Разве кровь уже не пьешь? Я бы на твоем месте сидел потише. Хотя, молодец, мракоборцы так и не нашли тебя.
– Да ты тоже не скрываешься, – ответил Альбус, подперев голову рукой. – И университет окончил, и путешествовал, и даже в Хогвартс вернулся.