Грешные клятвы
Шрифт:
– Моник, ты должна понять… – тихо проговорил Лео. – Она призналась Цзин, что невыносимо переносит тошноту, усталость, постоянные инфекции… для нее все это стало слишком.
Но… она не сказала об этом мне.
– Она также думала, что… если ее не станет, твой отец наконец возьмет на себя ответственность. Она переживала за тебя…
– Я справлялась! – выдохнула я, резко.
– Она считала, что тебе нужно вернуться в колледж…
– Я, блядь, справлялась! – Я закрыла лицо руками и разрыдалась. –
Мам… Ты должна была думать о себе! А не с ума сходить из-за меня! Ты могла быть здесь! Могла жить!
Я убрала руки, смахнула слезы тыльной стороной ладоней.
Лео молчал. Он просто стоял рядом и смотрел, не вмешиваясь, не давя. В его глазах было сочувствие. Но не жалость.
И за это… я была ему благодарна.
– М-мамочка… – всхлипнула я и провела пальцами по ее улыбающемуся лицу на фото. – Почему ты не сказала мне? Почему решила, что должна пройти все это одна?
– Она была не одна, Моник. С ней была Цзин, – тихо сказал Лео.
Я всхлипнула снова.
И за это… тоже была благодарна.
– Она не хотела, чтобы ты волновалась.
Раздраженно я зажмурилась.
Спустя минуту почувствовала, как тяжелая рука Лео легла мне на плечо.
– Я понимаю, что это тяжело слышать. Но твоя мама думала, что поступает правильно. Ради тебя.
Я открыла глаза.
Сердце сжалось еще сильнее, когда я снова дотронулась до фотографии, обвела пальцем очертания маминых черт.
Почему ты мне не сказала?..
На заднем плане снимка – тот самый сад, вся его красота запечатлена в каждом лепестке.
Я точно знала, что как только выйду отсюда, то пойду прямо туда. Просто сяду в том месте… С надеждой, что смогу хоть на секунду… почувствовать тебя рядом, мам…
Утонув в этом горе, я уже не различала, где боль, а где путаница, только вопросы, нескончаемые, навязчивые.
Я прочистила горло:
– То есть… мама отказалась от лечения, и потом что? К-как я вообще оказалась втянута в эту вашу схему с Хозяйкой Горы?
– Это потребует объяснений, – спокойно сказал Лео.
Я пожала плечами:
– Я отсюда не уйду, пока не узнаю все.
Глава 9
Планы гения
Моник
– Хорошо, Моник. – Лео провел рукой по волосам, на лице отразилась такая тоска, что у меня сжалось сердце. – Цзин решила вывозить твою маму на прогулки в период ее лечения. Вертолет все время был наготове, он отвозил их туда-сюда. Они гуляли по паркам, ездили
Я не удержалась и улыбнулась:
– Это… хорошо.
– Моя жена очень любила твою маму. Она хотела, чтобы последние дни ее жизни были наполнены счастьем и приключениями, а не больничными стенами и страданием.
Я снова взглянула на альбом и принялась перелистывать страницы. Пальцы едва касались фотографий.
К своему изумлению, я наткнулась на фотографию, где мама несется на американских горках, раскинув руки в воздухе, и на ее изможденном лице, чистейший восторг, полный жизни крик радости.
Я одновременно смеялась и плакала, даже не подозревая, что такое вообще возможно.
Мама…
На следующем снимке она была на пляже. Вместе с Цзин они лепили какой-то жалкий замок из песка. И все равно, по их лицам было видно, они смеются от души. Этот смех будто слышался даже через фотографию.
– Вот это да… – дрожащая нижняя губа предательски выдала эмоции.
Лео болезненно поморщился, глядя на снимок, и кивнул в сторону края фотографии:
– А это кто, Моник?
Я наклонилась вперед.
Там, в нескольких шагах от наших матерей, стоял Лэй. Он уткнулся в телефон, одетый в дизайнерский синий костюм, до нелепого неуместный на пляже.
Лео тяжело выдохнул и отвернулся от фотографии.
– Иногда Цзин буквально заставляла его сопровождать их. Она считала, что Лэй слишком много работает. Это как раз тот день на пляже, она надеялась, что он хоть ненадолго расслабится.
– Но Лэй никогда не выходит из режима Хозяина Горы, – закончила я за него, уже понимая, как у них все устроено.
Сквозь новую волну слез я рассмеялась. На этом абсурдном снимке было что-то настолько нереальное, что иначе и не отреагировать.
Лэй был рядом с моей мамой и даже не знал. Господи боже.
Мы с Лео замолкли. Я продолжала перелистывать страницы альбома. Там были еще фотографии, одна за другой, каждая запечатлела моменты жизни и радости мамы и Цзин.
Наконец, я добралась до конца.
На последнем фото не было ни мамы, ни Цзин.
Вместо этого – мы. Я и мои сестры. Все в черном. У могилы мамы.
На заднем плане – родные и друзья, уже расходятся. А мы стоим. Смотрим, как опускают гроб в землю. . . сломленные.
Тин-Тин сжала мою руку.
Хлоя едва держалась на ногах.
Джо в огромных черных очках, пряча заплаканные глаза, стояла с руками в карманах своего черного костюма.
К тому моменту мы уже успели проклясть отца.
И я до сих пор помню ту секунду до боли отчетливо, потому что… часть меня тогда правда хотела прыгнуть в эту яму следом за мамой. Потому что мне было страшно до усрачки. Страшно остаться одной. Страшно брать на себя заботу о сестрах.