Грешные клятвы
Шрифт:
Мы вошли в огромную спальню.
Это пространство было воплощением роскоши, в оформлении идеально сочетались глубокий королевский синий и благородное золото. Стены украшали тяжелые гобелены и картины, каждая, сцена величия и силы.
В центре комнаты возвышалась огромная кровать с четырьмя стойками, обвитая бархатными шторами. Вокруг – кресла, обтянутые шелком, и резной комод внушительных размеров.
Но больше всего меня поразило огромное окно от пола до потолка, из которого открывался панорамный вид
Я подошла ближе.
Захватывало дух.
Имение раскинулось до самого горизонта, пестрое, живое, как калейдоскоп из цветущих растений всех форм и оттенков, замысловатые дорожки и идеально подстриженные деревья складывались в живую, дышащую картину.
С такой высоты все внизу казалось россыпью драгоценных камней, рассыпанных по бархатному покрывалу зелени, они мерцали в мягком свете заходящего солнца.
За пределами поместья возвышался величественный силуэт дворца, очерченный на фоне ясного, лазурного неба.
Лео встал рядом, сцепив руки за спиной:
– Подходящий вид для Хозяйки Горы. Особенно если ей вдруг захочется передохнуть.
– Твоя жена любила этот вид?
– Настолько, что старалась бывать здесь или в саду хотя бы раз в день.
Я молча кивнула, полностью с ним соглашаясь.
Захватывающая картина передо мной одновременно будоражила и пугала. Будоражила, потому что теперь все это было в пределах моей досягаемости. Пугала, потому что вместе с этой красотой приходила и новая, незнакомая ответственность, которую мне предстояло принять.
Это теперь… моя жизнь.
Следующие слова Лео вырвали меня из мыслей:
– И запомни: алтарные зоны во многих домах считаются священными. Подходи к ним с уважением.
Я снова кивнула, впитывая его наставления, как губка.
Дело было не только в том, чтобы научиться ориентироваться в новой культурной среде. Речь шла о принятии, о понимании тонкостей, которые делают Восток таким, какой он есть, со всеми его правилами, верованиями и людьми.
Это все слишком много, но… думаю, я справлюсь.
Лео тяжело вздохнул:
– Ну а теперь, еще немного ответов на твои вопросы.
Я удивленно посмотрела на него:
– Ладно…
В его глазах мелькнула какая-то странная, глубокая грусть.
– Я принес книгу. В ней, все ответы, которые тебе когда-либо понадобятся. Но… тебе придется открыть ее самой. Я… я больше не могу.
– Какую книгу?
Он развернулся и указал пальцем.
Я проследила за направлением его руки.
На кровати лежала большая синяя книга.
Что в ней?
Я не могла поверить, что раньше ее не заметила. Наверное, из-за того, что комната была просто безумно огромной и роскошной.
Я подошла к книге:
–
Лео остался у окна, будто боялся подойти ближе:
– Да. Я верю, что многое ты найдешь именно в ней.
Но как такое вообще возможно?..
Нервы натянулись, когда я подошла ближе, и тут поняла, что это вовсе не книга, а большой фотоальбом. На вид, как самый обычный: потрепанная синяя кожа, позолоченные края.
Но судя по реакции Лео, внутри было далеко нечто большее, чем просто семейные снимки.
Что же там такое?..
Я выдохнула и села рядом.
Ну все. Сейчас я наконец узнаю, что, черт побери, тут происходит.
Медленно, дрожащими пальцами, я приподняла тяжелую обложку.
Давай посмотрим.
На первой странице была всего одна, большая фотография. Но стоило мне на нее взглянуть, и она вцепилась в душу мертвой хваткой.
О нет!!
Из груди вырвался сдавленный вскрик, а в глазах тут же защипало от слез.
– Ч-то?.. – я резко вскочила с кровати. – Н-нет. Нет… Я не понимаю. Я не понимаю.
Глава 8
Тихая боль
Моник
Я обхватила себя руками и медленно отступила от кровати:
– Ч-что?.. К-как такое вообще возможно?
Лео все так же стоял у окна и покачал головой:
– Вернись. Ты хотела узнать правду, вот она, перед тобой.
– Но…
– Вернись к альбому, Моник.
– Эта фотография… – я вздрогнула, сделала шаг вперед. – Как?
– Там все ясно. Перелистай альбом. – Его голос был едва слышен за грохотом моего сердца. – Давай, Моник.
Я подошла к потертому, кожаному альбому. Фотография все еще лежала на первом развороте и никуда не исчезла.
Я глубоко вдохнула и снова посмотрела на изображение.
Мама… Но… как?!
Волна горя накрыла меня с головой, такая сильная, что казалось, она смоет все.
Там, на фоне ярких красок сада «Цветка лотоса», сидела моя мама. Ее обычно сияющая энергия была потушена жестокой хваткой рака.
Я почти точно знала, когда это было снято.
Она была лысой, химиотерапия забрала волосы, но не дух.
Слезы хлынули из глаз.
Мамочка…
На ней было теплое одеяло. На губах – слабая, но настоящая улыбка.