Город ведьмы
Шрифт:
"Челюсть не мешало бы вставить, - подумал Клод.
– Наверняка в драке вывихнул". И сам испугался своих мыслей, почувствовав в них присутствие чужой воли. А человек кричал, размахивая руками:
– Скоко нам еще терпеть? Едва мы избавиись от Лиса, как к нам приезжает какой-то художник, и все повтояется снова! Разве мы заслужили такое? Разве мы можем позвоить, чтобы наши дети снова умиали?
– Но у тебя нет детей, Винс!
– Да, откуда у тебя дети, Винс?
– Я про вашх детей, идиоты, - отмахнулся
– Да замолчите вы!
– осадили насмехающихся женщины, стоящие где-то рядом с кухней. Они нервно вытирали руки передниками и постоянно переглядывались.
– Дайте послушать!
– И вот, стоило Тъемоле опраиться от лихорадки, - продолжил Винс, - как приезжает человек - и все начинается заново! Тъое, заказавшх у него портъеты, заболели на следущий день! Сегодня днем умерла Нина, и все видели, как этот художник колдовал над ней! Она все твердила, что Лис заберет ее, но бояться надо было Клода! У лихоадки появилось имя!
Узловатый палец Винса метнулся в сторону Клода, безуспешно пытавшегося вжаться в косяк двери. Вся таверна мигом откликнулась на его призыв и уставилась на незадачливого художника. В Клоде мгновенно поднялась буря чувств - страх, стыд, сожаление, будто он и впрямь был причастен к смерти и прямо сейчас согласен понести наказание. Что-то знакомое шевельнулось в нем, но тут же затихло.
– Стойте!
– закричал кто-то у стены. Клод поднял голову в надежде увидеть Марка, но с той стороны пробирался к столам доктор Мернье.
– Подождите!
– доктор немного запыхался, забираясь на стол, и пытался отдышаться.
– Клод... Он не колдун... Он врач.
– Как?
– ахнули женщины около кухни.
– Но почему он тогда рисует на площади?
– удивились торговцы, кучкой стоявшие около окна. Клод отметил про себя, что все их лица ему знакомы.
– Вранье!
– уверенно гаркнул Винс, скривившись.
– Разве Нина не умерла из-за него? Ты сам, Густав, провожал ее до дома, скажи нам правду! Как все было?
– Он не убивал, он пытался ее спасти!
– ответил Мернье, выпрямившись во весь рост и сжимая в руке свою тяжелую трость. Шляпу он где-то потерял.
– У Нины давно болело сердце, она тяжело переживала смерть мужа... Это могло случиться в любой момент.
– Но случилось сеодня!
– не сдавался Винс.
– Разве это не новая лихоадка? Как нам теперь спать спокойно, если Лис снова ходит по городу в человеческом облике?
– Что?
– Новый Лис?
– женщины у кухни снова переглянулись, а одна упала в обморок.
– Лихорадка? Снова?
– О, мои бедные девочки...
– женщина в первом ряду воздела руки к небу и заплакала.
– Но он не Лис, говорю вам!
– Густав закричал, пытаясь победить шепотки, подобно щупальцам осьминога, расползшиеся по таверне.
– Его отец - знаменитый врач! Судьба послала нам спасение, а не чуму!
Люди
– Одумайтесь!
– взывал Густав.
– В наш просвещенный век нельзя верить в колдовство! Эпидемия позади - после того пожара никто не мог выжить. Хватит жить в страхе!
Толпа снова зашелестела, но на этот раз сложно было понять, одобрительно или негодующе. Мернье все еще стоял на столе, тяжело дыша, но Винса уже рядом не было. У Клода было такое чувство, будто он стоял лицом к лицу со страшной бурей, но она обошла его стороной. Люди потянулись к выходу, и таверна постепенно начинала пустеть. Клод хотел пробраться к доктору, поблагодарить за заступничество - ведь разъяренная толпа могла не выпустить его живым из таверны, но тут взгляд его скользнул к дальней стене. Там в тени стояли люди, что-то бурно обсуждавшие. Подойдя ближе, он различил голоса:
– Ты же не поверил этому старому дураку?
– Но если он на самом дее...
Клод спрятался за выступом стены, уткнувшись в старую кирпичную кладку. Известка давно облезла от сырости, кое-где оголяя внутренности. От нее тянуло землей, винными парами и плесенью, но Клода волновали лишь голоса - выглянуть он боялся.
– Он сын его старого друга. Даже если сам дьявол придет под этой личиной, его оправдают. Понимаешь меня?
– Да, но доктор скаал, что лихоадка позади, - Клод различил заплетающийся язык Винса. Но кем был второй? Внезапно он почувствовал, что не хочет этого знать.
– Много этот старик понимает!
– Пока никто не умер, - заикнулся Винс, вмиг растерявший свое косноязычие.
– Так вы ждете смертей, - манерно протянул третий, до этого хранивший молчание. От этой фразы у Клода все внутри сжалось. Говоривший показался из тени: что-то смутно знакомое было в надменном лице и холодных глазах.
– Стой!
– окликнули его.
– Ты не заплатил нашему доброму другу.
Клода будто поразило молнией: он узнал голос Марка. Человек снова вернулся в тень, повернувшись спиной к Клоду, и тот увидел тонкую черную ленточку в платиновых волосах.
– Господа так великодушны, - подобострастно растекся Винс. Голос его звучал совсем иначе, равно как и исправившаяся речь.
– Любое ваше слово...
– Господин, - резко осадил его холодный тон.
– Здесь один только господин и он тебе платит, бродяга. Никто не должен знать, что я был в этой дыре...
– Но как же...
– Клод жадно ловил каждое слово. Он почти видел, как забегали глаза Винса в замешательстве между двумя высокими фигурами.
– Господин Марк...
– Я не господин, ты разве не слышал?
– Клод отчётливо различал знакомую насмешку в голосе.
– Бери деньги и жди наших указаний.