Город ведьмы
Шрифт:
– Вы должны быть польщены, - с укоризной продолжал он.
– Вместо того, чтобы послать за Вами, я сам, лично пришел сюда...
– Дяденька!
– прервал его высокий детский голос.
– Дяденька, подождите!
Клод оглянулся, но никого не увидел.
– Дяденька!
– раздалось где-то совсем рядом. Клод ступил пару шагов назад и едва не налетел на маленькую девочку.
Она была очень мала и очень худа, судя по всему, от недоедания. Большие глаза выделялись на остроскулом лице, отчего Клоду она напомнила стрекозу.
– Дяденька, Вы уронили, - сказала девочка и протянула Клоду свою находку.
– И вообще, что Вы себе позволяете!
– все еще не унимался господин с моноклем, преследовавший Клода.
– Вы хоть знаете...
И тут он наткнулся на девочку и замер, как ищейка, учуявшая дичь. Клод с удивлением смотрел, как меняется его лицо: вместо покровительственного выражение сменилось брезгливым и презрительным, будто он увидел что-то крайне неприятное. Смерив взглядом щуплое тельце и потрепанную одежду, он протянул:
– А разве такой замарашке можно ходить по центру города в разгар дня?
Девочка вздрогнула, как от удара, и покраснела.
– Нет, месье, я... Я увидела кисть и хотела вернуть...
– Она просто вернула мне мою кисточку, - сказал Клод куда резче, чем ему бы хотелось.
– Разве это преступление?
– Нет, что Вы!
– замахал руками господин, возвращая на лицо улыбку.
– Разумеется, нет.
Девочка молчала и смотрела на Клода глазами, полными слез. Он присел перед ней на корточки и постарался искренне улыбнуться, глядя ей в глаза.
– Спасибо тебе большое, - сказал он и положил руку ей на плечо. Под ладонью чувствовалась грубая ткань и тонкая хрупкая кость, обтянутая кожей.
– Это самая дорогая мне вещь, поэтому в благодарность я выполню любую твою просьбу. Чего ты хочешь?
Девочка, казалось, не верила своим ушам. Она переводила удивленный взгляд с Клода на офицера и молчала.
– Ну же, не бойся, - приободрил ее Клод.
– Я могу тебя нарисовать, если ты захочешь.
– Но...
– протянула она.
– Господин мэр же...
Клод обернулся к своему преследователю.
– Так Вы - мэр?!
– Имею честь, - он приосанился и выпятил грудь. На солнце монокль поблескивал и пускал солнечных зайчиков.
– Я Фернан де Монтрев, полковник в отставке и мэр этого славного города.
Клод вытаращил на него глаза и на время забыл о девочке.
– Как Вы сказали? Де Монтрев?
– Именно, - кивнул тот.
Где-то с минуту Клод раздумывал. В нем боролись неприязнь к человеку и отчаянное желание узнать тайны заброшенного особняка. Наконец, он ответил:
– Знаете, я согласен на Ваш заказ. Завтра утром я приду рисовать Ваш портрет.
– Чудно!
–
– Я пришлю за Вами.
– Но я...
– начал было Клод, но мэр уже его не слушал. Получив согласие, он тотчас развернулся и стремительным чеканным шагом отправился прочь.
Клод снова повернулся к девочке. С уходом мэра она посветлела и перестала дрожать, но все также смотрела на художника глазами, полными восхищения. Облизнув пересохшие губы, она робко произнесла:
– Дяденька художник... А Вы правда нарисуете меня?
– Правда, - Клод торжественно кивнул, ободряюще улыбаясь ей.
– Как тебя зовут, милая?
– Люси, - девочка потупилась, уставившись на свои тонкие ноги в безобразных ботинках.
– А Вы можете нарисовать не меня, а мою сестру?
– У тебя есть сестра? Младшая?
– Нет, - Люси отрицательно помотала головой.
– Она на четыре года старше меня, ее зовут Мари. Но... Она не может к Вам прийти, - последние слова Люси постаралась сказать как можно тише, буквально выдыхая их.
– И что же не так с Мари?
– Она больна, - призналась Люси и заплакала.
– Я так боюсь, что это лихорадка, очень боюсь! У меня никого нет, кроме Мари. Дяденька, Вы же нарисуете ее, правда?
– Конечно, - Клод легонько сжал худенькое плечико девочки. Он хотел было сказать, что портрет не вылечит ее сестру, что если лихорадка на самом деле пришла в их дом, то никакие слезы не могут им помочь, но ком подкатил к его горлу, и он промолчал.
– Правда?
– Люси подняла на него сияющие глаза.
– Честное слово?
– Самое честное, - ответил Клод, и девочка со всех ног помчалась домой, рассказывать сестре такую замечательную весть.
Зарисовка седьмая. В доме знатного человека
Клод смотрел вслед убегающей Люси, когда его желудок снова дал о себе знать. Больше не обращая ни на что внимания, с этюдником под мышкой художник в два шага оказался рядом с таверной. Сворачивая в нужный переулок, Клод удивился, обнаружив толпу людей, буквально ломившихся в двери. Постояв немного на улице, он решил, что конца собрания не дождется и, расталкивая людей, стал пробираться внутрь здания.
Отовсюду доносились возмущенные выкрики:
– Да этого не может быть!
– кричали женщины.
– Откуда ему знать?
– мужчины недоуменно переглядывались, пытаясь найти отражение своим сомнениям.
– Разве это вообще возможно?
– Вранье!
Пробираясь через толпу, Клод втиснулся в забитый до отказа зал таверны и замер. В самом центре на импровизированном постаменте из сдвинутых столов стоял невысокий человек с деревяшкой вместо одной ноги. Волосы у него были белые, как снег, правый глаз перечеркнул тонкий шрам, зубов не хватало, а челюсть была как-то неестественно вывернута, из-за чего оратор был немного косноязычен.