Город ведьмы

Азимова Анна

– Их осматривал врач?
– перебил Марк.У Клода внутри все заледенело - эти трое вполне могли быть теми, кого он вчера рисовал на площади.

Кухарка покачала головой, а из глубины таверны прозвучал голос с нотками обиды:

– Ни в коем случае! Мне ничего не сообщали!

– Разве это не ваше упущение, господин Густав?
– хитро сощурился Марк.
– Если эпидемия начнется, этих троих Вам тут же припомнят.

– Ерунда, - отозвался голос Густава.
– Пока неизвестно, больны ли эти трое на самом деле...

– Но Лис же появился снова, -

возразил мужичок с бородой, голова его мелко тряслась.
– А значит, произойти может все что угодно...

– Это всего лишь домыслы и бабские сплетни, - мрачно отозвался Лукас.
– Пока ничего не доказано, это просто слова.

Люди притихли, как будто Лукас на них накричал. Кое-кто хмуро переглядывался, пытаясь снова завести разговор, но слова будто застревали в горле. Молчание затягивалось, и Клод попытался привлечь внимание друга. Тот весело подмигнул и указал на место рядом с собой. Протиснувшись через толпу, Клод скользнул за общий стол и уселся рядом с Марком.

– Я видел Клаудию, - шепнул он другу, принимаясь за аппетитного поросенка.
– С ней будто бы что-то стряслось. Она очень странно себя вела.

Марк встрепенулся и подскочил на ноги.

– Где она?

– Не знаю, - пожал плечами Клод, не отрываясь от еды.
– Домой пошла, наверное.

Марк, расталкивая людей, начал пробираться в сторону выхода.

– Я оставлю тебе лошадь, домой доберешься без меня, - бросил он напоследок и скрылся за дверью.

– Что это с ним?
– удивился Лукас, поднося Клоду кружку пива.

– Никак заразился кто, - покачала головой кухарка и едва не попала под удар хозяина.

– А ну, хватит лясы точить!
– прикрикнул на нее Лукас.
– Ступай уже на кухню!

Она повиновалась, а вслед за ней начали расходиться и остальные. В итоге у стола Клода остался только представительный господин с тростью, задумчиво жевавший нижнюю губу. Он стоял, опираясь на свою массивную трость, и будто бы мучительно что-то обдумывал.

– А каковы симптомы черной лихорадки?
– неожиданно для себя вдруг спросил Клод. На подсознательном уровне он понимал, что это говорит скорее привитое ему отцом любопытство медика, отчего был крайне раздосадован.

Господин тоже удивился такому вопросу.

– Не думал, что мы знакомы, мсье, - слегка поклонился он.

– Извините, - спохватился Клод и поднялся.
– Меня зовут Клод Мангери, я недавно в городе.

– О, Мангери - довольно известная фамилия, - протянул господин.
– Ваш отец весьма знаменит, его имя на слуху даже в таком месте как Тремола. Мое имя Густав Мернье, я местный врач.

– Очень приятно, - натянуто улыбнулся Клод, ощутив острую боль от нахлынувших воспоминаний. Он уже пожалел, что задал свой вопрос.

А доктор же, напротив, будто получив ожидаемое, опустился на скамью напротив Клода и поставил справа рядом свою трость. Шляпу он положил слева, аккуратно поправив поля.

– Итак, черная лихорадка, - начал Мернье.

– Черной лихорадкой, помнится мне, называли чуму, - перебил его Клод.

– Да, - согласился доктор.
–

Но неужели Вы считаете, что я не сумел бы узнать ее симптомы? Без ложной скромности должен заметить, что я работаю уже более тридцати лет и всякое успел повидать, но еще ни разу не встречал подобного. Кожа больного покрывается волдырями, начинается жар и рвота. А через пару дней постепенно темнеют конечности, начинаются судороги, а стоит черноте добраться до лица - человек умирает, - доктор покачал головой и прикрыл глаза.
– Все мои знания и микстуры оказались бессильны - я не смог спасти ни одного больного.

Доктор на ощупь потянулся к кружке Клода и отпил из нее глоток.

– Дети умирали на руках у матерей, целые семьи в муках сгорали всего за пару дней, - доктор все еще не открывал глаза, то ли боясь встретиться с осуждением в глазах Клода, то ли воскрешая в памяти ужасные сцены минувшей эпидемии.
– В какой-то момент я просто сдался - я ничем не мог помочь умирающим, я хотел только спастись сам. Но на выезде из города я увидел разоренные дома, брошенные вещи и трупы, бесконечное число трупов больных, сброшенных в Морилам и вынесенных рекой на берег. Они громоздились друг на друга, словно еще одна крепостная стена. Я развернул повозку и вернулся в город.

– Почему?
– только и спросил Клод, забывший о еде.

– Мое место здесь, - ответил Мернье, открывая глаза и внимательно всматриваясь в лицо собеседника, но будто не видя его.
– Пока могу называть себя врачом, я не имею права покинуть город.

С этими словами доктор резко поднялся, взял шляпу и трость и вышел из таверны. Клод только проводил его взглядом и подумал, что ему тоже пора отправляться домой. Ища глазами Лукаса, он наткнулся на белеющий прямоугольник на одной из стен. Присмотревшись, Клод узнал один из своих портретов, который нарисовал в первый день - это был тот самый сморщенный старик, скорбящий о погибшей жене.

– Лукас, - позвал хозяина Клод и указал ему на портрет.
– Давно это здесь?

– Нет, Альберт вчера принес, - отозвался хозяин.
– А сегодня слег с простудой. Да это ерунда, не заболевают же люди от того, что их рисуют.

Больше Клод ни с кем не говорил в тот вечер. По спине то и дело бежали мурашки. Что если есть в происходящем и его вина? Ведь это с его приездом появился призрак и новые больные. Во власти мрачных мыслей Клод сам не заметил, как покинул таверну, добрался до дома и без сил упал на постель.

Во сне он шел по узким улочкам какого-то города - то ли Анрис, то ли Тремола, не разобрать. Улицы все время петляли, пересекались, уходили в кривые тупики или появлялись из ниоткуда. Клод будто блуждал по лабиринту, в котором не было выхода. Но что-то ему подсказывало, что останавливаться нельзя, нужно бежать, нужно бежать, иначе тьма поглотит его.

Вдруг в глубине одного из переходов перед ним мелькнула фигура. Клод бросился за ней, но она лишь дразнила его, то подпуская, то удаляясь. Фигура определенно была женская - Клод отчетливо различал складки на платье и длинные волосы.