Город ведьмы

Азимова Анна

Тихо зажурчали монеты, перетекавшие в руки Винса.

– Тысяча благодарностей, - с придыханием повторял он, но Клод уже не вслушивался. Он в замешательстве прислонился спиной к стене и обхватил руками голову, переваривая услышанное. Все это просто не укладывалось в голове. Неужели это Марк науськивал горожан против него? Но ведь еще вчера он заступался за Клода и назвал своим другом! И кто был с ним? Почему-то он казался смутно знакомым...

Как только деньги утяжелили карман Винса, тот, воровато оглядываясь по сторонам, скользнул мимо Клода. Хлопок

двери вывел того из раздумий, и до ушей донесся шепот, поэтому сложно было различить, кто что говорит.

– Что ты опять затеял? Ты знаешь, как мне не нравятся все эти твои...

– Как и я сам. Не волнуйся, просто решил устроить небольшую встряску.

– Отец и так от тебя натерпелся...

– Кто сказал, что это для отца?

Голоса стихли, а потом раздались быстрые шаги. Клод повернулся, надеясь увидеть Марка, но возле стены уже никого не было: видимо, в таверне был черный ход, через который они ушли. Все еще обескураженный, он снова облокотился на стену и уставился в потолок.

– Эй, может присядешь?
– окликнул его Лукас. Люди уже разошлись: в таверне едва ли можно было насчитать пять человек, включая Клода и самого Лукаса.

– А? Да...
– отозвался юноша и опустился на ближайшую скамью.

– Может, выпьешь чего?
– заботливо предложил хозяин.
– Вид у тебя неважный, да оно и понятно...

– Лукас, ты хорошо знаешь Марка?
– перебил его Клод.

Повисла пауза. Лукас что-то тщательно обдумывал, нахмурившись и шевеля пшеничными усами. Потом он осмотрел зал, прикидывая, нужно ли еще кого обслужить, и опустился на скамью рядом с Клодом.

– Мутный он человек, - Лукас говорил тихо, и голос его больше походил на шелест. Он старался смотреть на доски пола, нервно теребя передник.
– Про него много слухов ходит. Говорили, что он из богатой семьи, да только отец его выгнал.

– А что насчет матери?

– Кто знает?
– Лукас пожал плечами и наклонился поближе к собеседнику.
– Вроде померла, а может и нет. Ты лучше у Абрама спроси - ему много чего известно, да и дела у него с Марком. Не знаю, какие, даже не спрашивай!
– поспешно отпрянул он, увидев любопытство, мелькнувшее в глазах Клода.

– Так значит, у него никого нет...
– протянул Клод. Сердце болезненно сжалось в комок. Он подумал о полном одиночестве и почувствовал, что будто видит свое отражение.

– Ну, прям таки и никого, - отмахнулся Лукас.
– У него же брат есть, Филипп. Хотя разные они, тот-то весь в отца: высокий, светлый, а взгляд такой, будто заморозить хочет...

– Так вот...
– выдохнул юноша, мгновенно узнав в описании недавнего незнакомца.
– А они общаются?

Лукас пожал плечами и снова обвел взглядом зал: никто пока еще в нем не нуждался.

– Это же все сплетни да пересуды, лучше у кухарки спроси. А я пойду, если пить не будешь.

– А, нет, спасибо, - рассеянно отозвался юноша и погрузился в свои мысли. Лукас поднялся, отряхнул зачем-то передник и скрылся на кухне, оставив Клода наедине с самим собой.

Рассказы

Лукаса, конечно, не стоило принимать за чистую монету, но в сплетнях всегда была доля правды, и Клод не знал, как к этой правде относиться. С одной стороны, он чувствовал в Марке родственную душу, мог понять его чувства и страдания, но с другой стороны в голове никак не укладывалось его предательство. Почему он решил науськивать горожан против него, Клода? И почему там был его брат, с которым он вроде бы не общается? Может, все дело в матери?

– Нина, - догадался Клод.
– Неужели из-за нее?

В голове просветлело и даже на сердце стало как-то спокойнее: зная причину, можно было придумать, как разрешить ситуацию. Клод вдруг вспомнил самого себя еще ребенком, когда он стоял и непонимающе смотрел на осунувшегося и как-то очень быстро постаревшего отца, который будто бы хотел сказать больше, чем мог.

– Твоя мама, Клод, - он говорил то и дело запинаясь, вздыхая и закрывая лицо руками.
– Она уехала, понимаешь? Уехала очень далеко и больше не вернется к нам.

А Клод стоял и смотрел на него, искренне не понимая, почему он так говорит, будто это что-то страшное - с мамой же все будет хорошо. Только потом, много позже он понял, что хотел сказать ему отец. А вот Марку уже никто не скажет, что его мама просто уехала, но с ней все будет хорошо...

Вмиг все негодование сошло на нет, осталось лишь желание ободрить, поддержать друга, который, видимо, тяжело переживает потерю. Не раздумывая больше ни минуты, он поспешил к выходу, чтобы попытаться быстрее найти Марка. По ходу Клод размышлял, куда вернее пойти: к Абраму или домой, но стоило ему покинуть таверну, как размышления прервал высокий сухопарый человек в камзоле, расшитом золотом.На первый взгляд щуплого телосложения он умудрялся полностью перекрыть дорогу Клоду, заставляя обратить на себя внимание.

– Вам что-то нужно?
– первым не выдержал Клод.

– Полагаю, Вы мсье Клод Мангери, - поклонился человек, и Клод увидел его аккуратную круглую лысину среди седых волос, расчесанных на пробор.

– Да, это я, - Клод слегка поклонился в ответ, но смотрел за спину человека, стараясь предугадать направление движения Марка.

– Я служу дому де Монтрев, - продолжал тем временем человек. Он говорил медленно и немного в нос, пытаясь внушить уважение к своей персоне.
– Меня послал господин Фернан, чтобы я сопроводил Вас в поместье. Дело касается портрета, Вы должны знать...

Клод половину пропустил мимо и лишь рассеянно кивнул в ответ:

– Да-да, конечно, нарисую, приходите завтра...
– он попытался обогнуть человека и пойти дальше, но тот снова каким-то волшебным образом загородил дорогу.

– Видимо, Вы не совсем меня поняли, мсье, - вежливо, но твердо сказал он.
– Господин Фернан хочет Вас видеть немедленно.

Что-то в его голосе отрезвило Клода и вернуло к действительности.

– Фернан? Мэр?

Слуга почтительно кивнул.

– Немедленно?