Горец (1)

Макнамара Кристофер Лоуренс

– Но если я не остановлю взгляд, то ничего не увижу!

– Нет, ты увидишь все. Нельзя остановить взгляд по очереди на всех листьях, их слишком много, но можно их охватить взглядом. Подумай об этом. Ты должен научиться видеть весь мир сразу.

Рамирес слез с пня и начал одеваться.

– Ты уходишь?
– Конан испуганно посмотрел на него.
– Я сам не найду дороги обратно.

– Тебе это не будет нужно, - успокоил его Рамирес.
– Просто сиди и смотри. Тебе не помешает немного побыть одному. Хотя

я сомневаюсь, что одиночество вообще возможно. Так что я все равно буду с тобой. Не волнуйся.

– Так значит, ты не уходишь? Ты останешься?

– Я останусь, конечно, - сказал испанец и, махнув рукой, пошел к деревьям, окружавшим поляну.

– Ты придешь за мной?

– Я с тобой.

Из этого разговора Конан понял только одно: ему надо посидеть на пне и подождать. Зачем - он так и не понял, но собрался исполнить волю учителя. В конце концов надо было оставаться воином, а значит, нельзя бояться; тем более, что бояться было некого. И он принялся ждать.

Прошел день, незаметно подкрались сумерки. На поляне ничего не менялось, только вокруг нее лес жил своей нормальной лесной жизнью. Затихая к ночи, прекратился ветер, давая отдых измученным за день густым кронам; затихли птицы.

Конан почувствовал, что его глаза начали слипаться, веки отяжелели. Огромная площадка пня уютно грела тело - и он уснул, а когда проснулся, поляна была погружена в густой молочный туман. Где-то в кронах еще сонных дубов высвистывал последние ноты своей предрассветной песни соловей. И хотя на западе еще слабо просматривались точечки по-утреннему мутных звезд, на востоке небо приобрело серо-голубой оттенок и томилось в ожидании первых розовых лучей.

– Я тебе не помешаю?
– неожиданно услышал Конан чей-то голос.

Он обернулся, но на поляне никого не было.

Только туман подбирался к краям пня и, словно ударяясь о невидимую стену, собирался небольшими клубящимися волнами и откатывался назад в траву, где превращался в серебристую пыль мельчайших первых капель росы, оседающих на тонких зеленых стебельках.

– Кто здесь?
– спросил Конан.

– Не бойся, - услышал он в ответ тот же голос и удивился, внезапно сообразив, что не может понять, кто говорит с ним: мужчина или женщина, стар этот человек или молод.

– Кто здесь?
– Конан вращал головой, пытаясь определить место, откуда исходил звук.

– Ты напуган?

Источник звука не определялся; голос, казалось, звучал отовсюду, даже снизу. Но почему-то Мак-Лауд не испугался. Он поймал себя на странной мысли, что все происходит так, как должно происходить, а значит, бояться нечего. И вообще все, что происходит с человеком - это как восход, одинаковый и разный одновременно, но всегда неожиданный, и поэтому страх бессмыслен и празден.

– Нет, - ответил Конан.

– Тогда почему у тебя так часто бьется сердце?

– Я удивлен.

– Хм...
–

согласился голос, - бывает.

– Рамирес, выходи, - позвал вполголоса Конан, не надеясь, однако, увидеть испанца.
– Зачем прятаться?

– Я не Рамирес. Ты же и сам это знаешь. Понимаешь, друг, меня не видно. Я здесь, но невидим. Извини, если это невежливо, но я хочу просто поговорить с тобой.

– Ну-у, - смутился Конан, - понимаешь ли... Я просто не привык разговаривать с...
– он старательно подбирал слова, стараясь не обидеть собеседника, - не видя, с кем разговариваю.

– Хорошо. Давай сделаем так. Если тебе важно на что-нибудь смотреть, то смотри в туман. Он иногда бывает похож на то, что тебе хотелось бы увидеть.

– Может быть, - проговорил Мак-Лауд.

– Да, еще, - смущенно попросил незнакомец, - пожалуйста, не кричи... Ты просто думай. То, что хочешь сказать, проговори про себя, а я услышу. Ладно?

Не очень веря в успех этого предприятия, Конан подумал: "Ты эльф?".

И тут же услышал ответ:

– Нет.

"Тогда гном или тролль?"

– Нет.

"Демон?"

– Нет. Не надо пустых перечислений. Не все ли равно, кто я - ведь ты меня не видишь. Может быть, меня вообще нет.

– То есть как нет? Я же тебя слышу?

– А может быть, и тебя нет, - огрызнулся голос.
– И вообще, чего ты пристал? Я ничего не могу сказать, потому что у меня нет названия. На твоем языке меня просто нет, так что можешь звать меня, как захочешь.

– Кажется, я понял, кто ты, - изрек Конан. Ты дьявол, который являлся Господу и смущал его своими речами.

– Ну и самомнение у тебя, - восхищенно заметил голос и, немного помолчав, спросил: - А ты что, смущен?

– Нет, почему я должен быть смущен? Я добрый христианин и твои дурацкие...

– Ладно, ладно, успокойся. Думай обо мне все, что хочешь. Это твое дело, тем более, что это не имеет никакого отношения к тому, о чем я хочу с тобой поговорить.

– А о чем ты хочешь со мной поговорить?
– спросил Конан.

Он закрыл уши ладонями, пытаясь определить, звучит ли голос снаружи или в его собственной голове. Откуда у Конана возникла такая странная мысль, он сам, наверное, ответить бы не смог.

– Обо всем, - голос звучал изнутри.
– Представь себе, что мы просто два странника, которые встретились на дороге. Расскажи мне о себе. Кто ты и зачем оказался здесь. Расскажи...

– Нет, сначала расскажи ты.

– Ладно. Я изучаю вас.

– Кого это вас?

– Всех вас, людей.

– Шотландцев?

– Пусть так.

– Так, значит, ты шпион? Шпионишь для англичан?
– разочарованно заметил Конан.

– Нет. Англичан я тоже изучаю. И других людей тоже. Скажем так: я изучаю всех людей, всех государств и народностей. И поэтому я сейчас разговариваю с тобой.