Гадюка
Шрифт:
— Нова?
— Брат Тино.
— Класс. Супер.
Бровь снова начала кровоточить, и Маркус провел по ней рукой, а затем посмотрел на свои окровавленные пальцы. Голова раскалывалась, хотелось лечь и провалиться в забытье на сутки. Неделя выдалась долгой.
— Я иду спать.
— Подожди, давай бровь подлатаем.
— Пофиг на нее.
Следом за Маркусом вошел Чуито с пакетами из аптеки.
— Марк, это место — дыра, почему ты живешь здесь? У тебя даже мебели нет, кроме кровати.
— Потому что я на мели.
Чуито открыл бутылку крепкого алкоголя и оторвал пару бумажных полотенец.
— Живи у моей матери. Я купил ей дом из-за летнего домика на заднем дворе: хотел, чтобы ты жил там.
— Хочешь, чтобы Энджел грохнул меня в нем?
— Он ничего не сделает. Итальянцы присмотрят за тобой, пока я не улажу кое-какие дела. Я же сказал, что теперь ты свободен, живи, как захочешь.
— Что это значит: уладишь дела? Я не говорю по-итальянски, я уже говорил твоему другу.
— Какая разница?
Чуито поднес бутылку к лицу Маркуса.
— Закрой глаза, будет жечь.
Маркус прикрыл глаза, и через секунду бровь обожгла волна новой порции боли, пронизывающей лоб и усиливающей головную боль в тысячу раз.
— !Co~no! !Vete pa’l carajo! (4) Больно, гаденыш!
Он вслепую ударил Чуито, захотелось сделать больно ему в ответ.
— !Maldita sea la madre que te pari'o! (5) Ай!
Чуито засмеялся.
— Меня пугает, что ты будешь учить Кэти испанскому. Чему ты ее научишь?
— Пожалуйста, перестань говорить о ней.
Маркус застонал и коснулся кожи над бровью.
— Как будто ты хочешь наказать меня. Я и так чувствую себя хуже некуда.
— Я не хочу, чтобы ты был несчастен, Марк.
Чуито отмотал бинт и отрезал небольшой кусок.
— Покажи бровь.
Он плотно прижал кусок бинта к ране, заставив Маркуса снова начать материться.
— Я вроде надеялся на противоположное. Ты просто обязан улучшить мир.
— Ага, осталось придумать способ.
Маркус продемонстрировал
— У меня уже есть все необходимые умения.
Чуито вновь рассмеялся.
— Я, правда, очень сильно по тебе скучал.
— Собираешься заплакать, chica?
— Почему нет?
Чуито сильнее надавил на рану.
— !Me cago en n'a! (6)
Маркус оттолкнул руку кузена, а затем пихнул его в грудь.
— Хочу нормального врача.
— Сочувствую, в больницу ты не поехал.
Чуито приложил руку Маркуса к повязке.
— Сильнее прижимай.
— Прижимаю я, cabr'on (7).
Прижимая бинт к ране, Маркус уставился здоровым глазом в потолок. Он думал обо всем случившемся сегодня. Новая надпись на теле Чуито — сделка с дьяволом. Бессрочный договор. Маркус понимал, что не в силах повлиять на это.
— Я что, правда, свободен? — тихо проговорил Маркус.
— Правда, — заверил его Чуито. — Не рассказывай никому про итальянцев и про то, что я контролирую ситуацию на складе. Не хочу, чтобы кто-то знал, даже моя мать.
— Прикалываешься? Конечно, я не скажу, что мой кузен спутался с итальяшками из-за меня. Особенно твоей матери. Я же потом в зеркало на себя взглянуть не смогу, тем более в глаза тети Софии.
— Марк, я же сказал, что ты не виноват, — вздохнул Чуито.
Он положил медицинские ножницы Маркусу на грудь, словно тот был операционным столом.
— Ты же слышал меня. Это я наделал ошибок, а тебе приходится за них расплачиваться.
— У меня на руке татуировка. Никто меня не заставлял. Те мудаки, что стреляли в наш дом, явно думали, что получат два в одном. Мы разделим грехи пополам.
— Хорошо.
— Хорошо, — повторил Марк.
Затем он отнял руку от лица.
— Справишься? — спросил он, указывая на бровь.
— Ага, — кивнул в ответ Чуито.
— Ты всегда умел разобраться с любым дерьмом.
От осознания того, насколько далеко Чуито мог зайти ради него, в горле Маркуса появился комок. Слезы затуманили его взгляд, он хотел подавить их, но не преуспел.
— Co~no.
— Нет, все хорошо, — Чуито отвел руку брата от лица. — Поплачь, нормальные люди плачут. Только гангстерам приходится быть жесткими.