ФЭНДОМ

Финли Иден

Мы все после службы морально измотаны. Не думаю, что после ее окончания мы сказали друг другу больше пары слов. Блейк лежит на полу в моей уютной гостиной, Харли и Райдер на одном диване, а мы с Мейсоном на другом.

Нас только пятеро. Партнеры Райдера и Харли разошлись по домам, потому что хотели предоставить нам все необходимое для совместной скорби.

– Я думал, наша встреча будет немного счастливее, - говорит Блейк.

Харли усмехается.

–

Да уж.

По какой-то хуевой причине я нахожу это забавным. Остальные - нет.

– Ладно, у Денни явно все это время была с собой фляжка, и он ни с кем не поделился, - говорит Райдер.

Ах, они слишком хорошо меня знают. Я лезу в карман своего костюма и достаю фляжку, бросая ее Райдеру.

Взгляд Мейсона прожигает меня насквозь, и я не хочу поворачиваться, чтобы не видеть выражение его лица. Это будет либо разочарование, либо гнев, а я сейчас не могу справиться ни с тем, ни с другим.

В свою защиту…

– Подожди.
– Райдер поднимает ее и пытается заглянуть в горловину.
– Кажется, она полная.

– Она полная, - говорю я.
– Я взял ее на всякий случай.
– И пытался достать ее всего раз шесть.

Это единственный день, когда я могу быть благодарен папарацци и репортерам. Хотел бы я сказать, что воздержался от выпивки, потому что у меня хватило сил сдерживаться, но не уверен, что это так. Все это время за нами наблюдали, вот и все.

Райдер поднимает фляжку.

– Что ж, выпьем за это.
– Он делает большой глоток, и я отвожу взгляд.

– Дай мне.
– Теперь очередь Харли, и он закрывает ее и бросает Мейсону.

– Я не буду.
– Мейсон передает ее Блейку, лежащему на полу.

– Я уже говорил, ты можешь пить в моем присутствии, - бормочу я.

– Что происходит?
– Спрашивает Харли.

– Денвер не пьет, - говорит Мейсон.
– Ну, он бросил.

– Она была полная, - замечаю я. Теперь остальные четверо уставились на меня.
– Давайте, парни, раздуйте из этого что-нибудь посерьезнее. Это не заставит меня потянуться за бутылкой или еще за чем-нибудь.

Они продолжают недоуменно смотреть на меня.

– Боже мой, ну решил я на время побыть трезвым. Это что, большая проблема?

– Да, - говорит Харли.
– Но... в хорошем смысле. Ты ходишь на собрания и все такое?

– Блядь, нет. Я не хочу, чтобы это дерьмо вылезло наружу.
– Не то чтобы я алкоголик или

что-то в этом роде. Мне просто очень нравится пить, хочется выпивать, и мне нравится, что после я ничего не чувствую. Ладно, звучит так, будто я алкоголик. Что ж, блядь.
– По статистике, один из нас должен был стать наркоманом. Вот так.

Хотя, я все еще совсем не вижу это в таком свете. С другой стороны, мой взгляд на зависимость, вероятно, искажен. В моем представлении, наркоманы - это те, кто не может позаботиться о себе или своих детях, которых забирает государство и помещает к другим родственникам или в систему опеки.

Вполне возможно, что я высокофункциональный наркоман. Для меня было бы полезнее остановиться, пока я не стал разрушительным и беспомощным.

– У меня есть блестящая идея, - говорит Блейк.
– Чем больше мы выпьем, тем меньше остается Денни.

Харли вскакивает.

– Хорошая идея. Я знаю, где он хранит запас хорошего алкоголя. Он прячет его, когда устраивает вечеринки.

Они втроем выходят из комнаты.

– И теперь они грабят мой бар, - говорю я. Я поворачиваюсь к Мейсону, пристально наблюдающему за мной.

– Ты собирался выпить?

– Я ведь этого не сделал, верно?

– Как ты себя сейчас чувствуешь?

– Отлично. Можешь пойти с ними, если хочешь.
– Я машу рукой в сторону остальных.
– Я стал сильнее, вернувшись домой. Не буду врать, сегодня у меня были такие моменты, но я в порядке. Это прошло. Я спокоен.

Мейсон поджимает губы, как будто не до конца верит, но затем берет меня за руку.

– Я...
– Он громко выдыхает. Затем отводит взгляд.

Ох, блядь. Блядь, нет. Нет, нет, нет. Он заговорит об уходе, и я вижу это по его сжатым челюстям и мягким, побежденным глазам. Он не может сделать это сейчас. Не здесь. Не со всеми остальными в соседней комнате.

– Что бы ты ни хотел сказать, можешь подождать, пока остальные не уйдут.
– Я вырываю свою руку у него.

Мейсон открывает рот, чтобы что-то сказать, но замолкает, когда парни возвращаются в комнату с бокалами, полными моего лучшего виски, в руках. Ничего страшного. Им разрешается пить лучшее.

Я ни в коем случае не жмот, но мои бутылки «Макаллан»^[1] за тысячу шестьсот долларов слишком хороши, чтобы тратить их на голливудских выскочек, приходящих на мои вечеринки.

Вся эта ситуация заставляет меня задуматься о горькой правде. С тех пор, как Мейсон вернулся, я не устраивал ни одной вечеринки. Я никого не приглашал.