ФЭНДОМ

Финли Иден

Я смотрю через бассейн на крошечную квадратную хижину и складываю руки на груди. У меня так и зудит пойти туда, но мозг подсказывает, что будет только больно.

– На что мы смотрим?

По какой-то дурацкой причине мое сердце трепещет от надежды, хотя Блейк совсем не похож на Мейсона.

Блейк подходит ко мне, выглядя немного похмельным. Он трет глаза.

– Мейсон еще не встал?

– Он ушел.

– В смысле

ушел?

– Думаю, вернулся в Монтану.

Блейк хмурится.

– Уже? Он говорил об этом вчера, но я подумал, что он имел в виду когда-нибудь.

– Я тоже так думал.

– Ты уверен, что он уехал? Может, он завтракает.

– Я там не был, но его грузовика нет. Его вещи...
– Из моей комнаты. Не могу этого сказать.
– В смысле, все вещи, которые валялись по дому, исчезли.

– Может, он прибрался.

Я приподнимаю бровь Серьезно?

– Верно. Хорошая мысль. Хорошо, пойду, проверю.
– Он пытается уйти, но я хватаю его за руку.

– Не стоит. Его там нет.

– Откуда ты знаешь?

Знаю, потому что мое сердце болит так же, как и раньше, когда я жил без него. Знаю, потому что связь, которую я всегда чувствовал к нему, разорвана. Знаю, что он ушел, потому что, если бы он был здесь, у меня все еще была бы надежда.

Мне не за что ухватиться, и я чувствую, будто тону.

Вот откуда я знаю.

– Просто знаю, - говорю я.

– Что будем делать?

Хочется отказаться от него. Хочется сказать, что мы должны позволить ему сбежать. Но я уже сделал так однажды и не допущу, чтобы это повторилось.

– Будем бороться за него.

Принять решение так просто.

марка виски Если в вашей жизни вас пытаются слить или недооценивают, поступать «как Тейлор Свифт» - значит сохранять холодную голову, усердно работать и выдавать результат, который заставит всех замолчать

Глава 28. Мейсон

После того, как я пережил с Денвером такую близость, о которой даже не мечтал, прощаться было пиздец, как тяжело. Слишком тяжело. Вот почему я ускользаю из его комнаты и из его жизни до восхода солнца.

Мне нужно уйти. Я не могу… я не могу здесь оставаться.

Жесткие реалии индустрии и хаос не стоят такой боли. Раньше я мог с этим справляться, но, взглянув свежим взглядом, я вижу этот образ жизни таким, каков он есть на самом деле: самой жестокой формой манипулирования. Я больше не буду играть в голливудские игры.

И, конечно, прошлой ночью, когда Денвер двигался во мне, а потом сломался и крепко прижимаясь, молча умолял меня не уезжать, я всего около тысячи раз подумал, что смогу остаться.

Я мог бы жить с ним в его доме в Малибу и прятаться так же хорошо, как и в Монтане, но я бы знал, что каждый раз, когда выхожу за пределы дома, меня затягивает обратно, и публика будет высмеивать меня, как делала всегда.

Нет никаких сомнений в том, что я люблю Денвера Смита за то, кто он есть на самом деле - Дэнни Мариано, испорченный мальчик из Южного Лос-Анджелеса, жаждущий быть желанным. Я люблю его за то, каким артистом он стал, за его профессиональную этику и за его силу.

Я люблю его всего. Но любовь не останавливает людей от ухода, любовь не смогла спасти моего отца или Кэмерона от смерти, и любовь не может волшебным образом изменить все к лучшему.

Любовь - бесполезное чувство, приносящее только душевную боль, и хотя мысль о потере Денвера терзает мне душу, я должен это сделать. Я должен защитить себя.

Жаль только, что я не подумал о том, чтобы отложить эти мучительно долгие часы за рулем до тех пор, пока не высплюсь, как следует.

Когда я ехал в Лос-Анджелес, у меня была цель. Я был сосредоточен, полон решимости, и именно так я добрался до Лос-Анджелеса за шестнадцать часов, сделав всего пару перерывов на туалет и заправку.

На этот раз я убегаю от того, с кем не хочу расставаться, свидетельство нашей любви все еще ощущается в ноющем теле. Расставание кажется неправильным и правильным одновременно, и я ловлю себя на том, что снова и снова хочу развернуться.

Я хочу вернуться. Я хочу и дальше ехать на север.

Я хочу найти способ, при котором у меня будет и то, и другое - и спокойная жизнь, и Денвер.

До Юты оставался примерно час езды, когда мне пришлось остановиться. Я в дороге всего шесть часов, но больше не могу этого выносить, потому что мне кажется, что решение есть, но я пока не могу его полностью осознать, и чем дальше я уезжаю от Лос-Анджелеса - от Денвера - тем больше оно кажется мне недостижимым.

В Меските, штат Невада, есть несколько отелей и казино, поэтому я выбираю наименее привлекательный из них и заселяюсь. Учитывая, что еще только обеденное время, у меня есть около восемнадцати часов, которые нужно заполнить. Вместо того, чтобы уговаривать себя перестать сомневаться в своем решении, может, попробую немного поспать. И если я сейчас засну, то, возможно, смогу выписаться позже и проделать остаток пути завтра. Пройдет всего десять часов или около того, прежде чем я вернусь туда, где буду чувствовать себя в безопасности.

Я смогу оставаться самим собой и буду защищен от всего этого дерьма.

Защищен от боли.

Я стону. Вот настоящая причина, по которой я сбегаю, не так ли? Денвер был прав. Это не имеет никакого отношения к Лос-анджелесскому дерьму.

Если полностью отдамся воссоединению «Одиннадцать», боюсь, окажусь там, где сейчас.

В одиночестве.

Вот почему я делаю это в первую очередь. Защищаю себя от повторного переживания боли, делая это не на их, а на своих условиях.