ФЭНДОМ
Шрифт:
Мейсон смотрит на меня снизу вверх, и вся его игривость улетучивается.
– Час назад он потерял сознание, и его срочно отвезли в больницу.
– В какую?
– Я слезаю с Мейсона так быстро, как только возможно. Я расхаживаю по комнате в поисках одежды. Подождите, я же одет.
Нам нужно пойти к нему. Мы подождем рядом с ним. Мы...
– Он умер, дорогой. Обширный инфаркт. Мне так жаль.
– Это как удар
– У-умер...
– Он скончался до того, как «скорая» добралась до отделения неотложной помощи.
С каждым словом давление на мою грудь становится все сильнее, но нет, это не правда. Она ошибается. Я, должно быть, неправильно расслышал.
– Мне так жаль, - шепчет она, но я не могу ей ответить.
Я роняю телефон, и он с тихим стуком падает на ковер. Этого не может быть. Этого не может быть.
– Ему было всего пятьдесят два, - говорю я.
– Он слишком молод.
Мейсон встает и поднимает трубку, бормоча слова, которых я не слышу. Или, может, я их заглушаю. Я в тумане неверия, и ничто не может вывести меня из этого состояния.
– Денни.
– Мейсон встает у меня на пути, чтобы остановить расхаживание.
Я смотрю на него.
– Он… Он...
– Я задыхаюсь от правды.
– Я знаю.
Слезы градом катятся по моему лицу.
– И что нам с этим делать?
Мейсон с трудом сглатывает. Его глаза остекленели, но он держится.
– Я не знаю.
Я опускаюсь обратно на кровать и обхватываю голову руками.
Я вспоминаю, как умерла моя бабушка. В то время мы были в туре. Мне было шестнадцать. Это было печальное время, но помню, что был так занят, что у меня едва хватило времени осознать ее смерть, не говоря уже о том, чтобы оплакать ее.
Затем у нас возникли судебные проблемы, связанные с доказательством того, что мне не нужен опекун, потому что я мог сам о себе позаботиться. Кэмерон был рядом со мной на протяжении всего этого. Кто будет рядом со мной теперь?
– Мейс?
– Я шмыгаю носом, но когда поднимаю взгляд, его уже нет. Думаю, мой ответ - точно не он.
***
Я слишком поглощен первоначальным шоком, а затем горем, чтобы заметить, как тяжело Мейсон воспринял новость, но в последующие дни это становится очевидным.
Он замкнут, подавлен и двигается на автопилоте. Половину времени он едва замечает, что я здесь, а в остальное время я встречаю едва заметные кивки и
Горе - странная штука. Хочется сломаться. Хочется сдаться. Черт, хочется нахуяриться, чтобы заглушить печаль. Но в то же время я уже проходил через это с бабушкой, так что знаю - боль утихнет. Я знаю, что дальше будет легче.
У Мейсона другой настрой. Его отец - единственный человек, которого он потерял в своей жизни, и это было, когда он был молод. Он не спит, почти не ест, и, по-моему, он сказал мне всего два слова с тех пор, как мы узнали эту новость.
Когда мой телефон звонит, и на дисплее высвечивается имя Харли, я оставляю Мейсона спать на диване и выскальзываю на балкон, но оставляю дверь открытой.
– Привет, - тихо говорю я.
– Как ты держишься?
– Удивительно, но голос Харли действует успокаивающе. Он всегда такой собранный, и я верю, он знает, что делать.
– Я беспокоюсь о Мейсоне, - говорю я.
– Я беспокоюсь о вас обоих. Как ты с этим справляешься?
Не очень.
– Лучше Мейсона. Он почти не разговаривал со мной, и мы...
– Черт, я не могу произнести то, что чуть не сорвалось с губ. Мы должны были быть вместе, но горе словно сломило его.
– Мы снова стали... самими собой. А теперь...
Я понятия не имею, что у него на уме. Это испытание в тот момент, когда мы к нему не готовы. Я не знаю, что ему сказать и как заставить нас обоих почувствовать себя лучше. Каждый раз, когда я пытался заняться сексом, чтобы выбросить все из головы и забыть, он отвергал меня.
Единственный другой вариант - выпивка, но я хочу доказать себе, что могу пережить что-то важное, не прибегая к алкоголю.
Я облизываю губы и ощущаю на них вкус виски, хотя не выпил ни капли. Вот насколько отчаянно мне хочется выпить.
– Эвелин хочет знать, не хотите ли вы с Мейсоном сказать речь на похоронах, - говорит Харли.
– А ты скажешь?
– Еще не решил.
– Я могу спросить Мейсона позже. Он спит.
Я поворачиваюсь к нему, спящему на диване. Я не хочу его будить, но, видимо, все равно ошибаюсь. И он внимательно слушал.
– Я не сплю.
– Он садится.
– О чем ты хочешь меня спросить?
– Он выглядит ужасно. У него мешки под глазами, растрепанные волосы, и он уже несколько дней не менял одежду, поэтому она вся мятая.
– Согласишься ли ты произнести речь на похоронах, - говорю я.
– Я даже не знаю, пойду ли я, так что можешь считать, что я категорически против.