ФЭНДОМ
Шрифт:
– Если бы я не был так ослеплен тем, что считал платоническими чувствами к тебе, возможно, мы бы уже тогда спали вместе.
Я запрокидываю голову и встречаюсь с ним взглядом. Он это серьезно? Я не могу понять. Глубокие карие глаза говорят мне, что он серьезен. Губы говорят мне, что это всего лишь слова, чтобы заставить меня поцеловать его. С другой стороны, для этого ему не нужна ложь.
– Я люблю всех парней как братьев, - говорит Мейсон.
– Но ты... ты всегда отличался от них. Я думал, это потому, что ты
Мейсон говорит мне это спустя столько времени… Я был уверен, что поцелуй с ним в моем гостиничном номере много лет назад был самой большой ошибкой в моей жизни. Теперь понимаю, что ошибкой было сбежать от него.
У нас могло бы быть все это.
Мы могли бы быть вместе.
– Ты молчишь.
– В тоне Мейсона скорее удивление, чем что-то другое.
– Я пытаюсь понять. Я пытаюсь осознать, реально ли это.
Мейсон проводит руками по моей спине и сжимает мне задницу, притягивая к себе.
– Тебе кажется реальным это?
– Он такой твердый.
– Чувствуешь, что ты делаешь со мной?
– Блядь, - выдыхаю я.
Он наклоняет голову, и его губы захватывают мои в медленном, нежном поцелуе.
– Я хочу этого. Я хочу нас.
– Никогда ничего так сильно не хотел.
Это кажется знаменательным событием, которое стоит отпраздновать с самыми близкими друзьями, но это понятие порождает целый ряд вопросов, к которым мы, вероятно, не готовы.
– Ты, кажется, слишком много думаешь, когда должен меня целовать.
– Большие руки Мейсона обхватывают мое лицо и прижимают к себе, пока он проникает языком мне в рот.
Я стону, потому что независимо от того, сколько раз Мейсон это делал, независимо от того, сколько поцелуев мы разделили за последние несколько недель, я не могу и никогда не привыкну к тому, как Мейсон целует меня.
Дело не только в бороде и ощущении ее на моей коже. Дело не в том, что он мужчина. Дело во всем Мейсоне. Он всегда старался защитить и позаботиться обо мне. Он всегда по-своему любил меня.
Я отрываюсь ровно настолько, чтобы выдавить:
– В постель.
И вот мы снова в деле. Он тянется к моим джинсам, но на нем только спортивные штаны. Его легко раздеть.
Но прежде чем я успеваю стянуть их с него, как раз в тот момент, когда я запускаю пальцы за пояс, на моем прикроватном столике звонит его телефон.
Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на уведомление.
– Не обращай внимания, -
– Это Кэмерон. Я перезвоню ему позже.
Спасибо, черт возьми. Сейчас Мейсон нужен мне больше, чем когда-либо.
Его телефон умолкает, и я опрокидываю Мейсона на матрас, совершенно забыв, что до сих пор не снял с него чертовы штаны.
– На нас слишком много одежды, - говорит он. Затем его телефон снова начинает звонить.
– Ну что теперь?
– Мейсон снова смотрит на свой телефон.
– На этот раз Харли.
– Тьфу. Они, наверное, сговорились из-за воссоединения «Одиннадцать». Мы им перезвоним.
Но они не унимаются, и мы не продвигаемся дальше. Когда Кэмерон звонит снова, я решаю ответить.
– Надеюсь, это что-то серьезное, старина, мы тут немного заняты.
Глаза Мейсона расширяются, но я отмахиваюсь от него и прикрываю микрофон, чтобы Кэмерон не услышал, как я говорю:
– Я не собираюсь говорить ему, что именно делаю, черт возьми.
Он смеется, но затем я слышу совсем не тот голос, что ожидал.
– Мейсон? Это ты?
– Это женщина.
– Извините, это Денвер. Я взял телефон Мейсона. Кто это?
– Это помощница Кэмерона, Эвелин.
Ах, да.
– Я вас помню.
Она милая леди. Честно говоря, я всегда думал, что Кэмерон неравнодушен к ней, но она его ровесница. Его жена моложе нас. Эвелин всегда шутила, что Кэмерон слишком сильно к ней привязан, чтобы сделать ее своей следующей жертвой развода.
– Я подумала, он бы хотел, чтобы я сначала позвонила вам, мальчики. Пока вы не узнали об этом из новостей.
– В ее голосе слышится надлом, и я понимаю, что это не предвещает ничего хорошего.
Внезапно я задаюсь вопросом, почему Мейсону звонит его ассистент, а не он сам. Кэмерон всегда находил для нас время и никогда не подсовывал нас своим сотрудникам.
– Почему?
– Мой голос звучит так, будто мне снова пять, и я не знаю, почему меня забрали у мамы.
– Я, правда, не хочу быть тем, кто расскажет вам все, но...
– Расскажите нам что?
– Тяжесть давит мне на грудь в предчувствии плохих новостей.
– Кэмерон сегодня неважно себя чувствовал. Он...
О Боже, неужели я слышу слезы? Я не хочу, чтобы она произносила следующее, что сорвется с ее губ. Я, правда, не хочу.
– Я посоветовала ему сходить к врачу, понимаете? Это было ненормально. Его кожа была какой-то пепельной и одутловатой, и выглядел он неважно. Я подумала, что у него, возможно, грипп.