ФЭНДОМ
Шрифт:
Я обхватываю его твердый член рукой и дрочу.
Пока я балансирую на грани между сдерживанием и освобождением, Денвер тяжело дышит, повторяя мое имя снова и снова, и кажется, он пытается убедить себя, что это я с ним.
Я больше не могу сдерживаться. Оргазм захлестывает меня с такой силой, что приходится обхватить бедра Денвера обеими руками, пока я изливаюсь в него. Он хнычет, когда отпускаю его член, но я ничего не могу с собой поделать. Я вот-вот рухну на него сверху.
Я и не знал, что секс может быть таким. Секс всегда был замечательным, веселым, иногда неловким, но результат всегда того стоил.
Это? Это был не секс. Это был опыт.
Тело Денвера расслабляется, теряя всякое напряжение, но я по-прежнему удерживаю его бедра на месте.
– Э-э, Мейс? Мне скоро понадобится моя задница.
– А, да. Ммм. Верно.
– Я медленно вытаскиваю член, и он плюхается на спину, на его прекрасном лице читается удовлетворение.
– Это было...
У меня тоже нет слов, чтобы описать это.
– Да. Это было. Но, ммм, теперь мы оба грязные.
Денвер протягивает руки.
– Сейчас обнимашки. Приберемся позже.
Я забираюсь на кровать, и мы обнимаем друг друга.
Он издает вздох полного удовлетворения.
– Мы обязательно повторим это снова.
Я целую его в макушку.
– Я никогда не смогу тебе оказать.
Он отстраняется и смотрит мне в глаза.
– Я имею в виду, ты можешь сказать «нет», если не хочешь.
Я качаю головой.
– Я не это имел в виду. Я хочу повторить. Я хотел сказать, что сделаю все, о чем ты меня попросишь, если это сделает тебя счастливым.
– Серьезно?
– Конечно.
Глава 25. Денвер
Мейсон в моей постели без рубашки становится для меня всем. Я люблю, когда он присутствует в моем пространстве. В моем доме.
Я выступал при аншлагах. Я жил жизнью знаменитости.
Но в этот момент, прямо здесь, с моим лучшим другом, это все, о чем я долгое время мечтал. Это счастье моего идеального мира.
И... я вот-вот все испорчу. Потому что, конечно же, испорчу.
–
Мейсон садится на кровати и прислоняется к изголовью, игриво поглядывая на меня. Он думает, что я играю, и мне бы хотелось, чтобы это было так. Я почти не хочу его разочаровать, но не могу это так оставить.
– Что?
– спрашивает он.
– Тебе это не понравится.
– Позволь мне самому об этом судить.
– Я, э-э...
– Я достаю листы бумаги, исписанные текстами песен.
Лицо Мейсона вытягивается.
– Это...
– Твои тексты? Ага. Я не мог не посмотреть, и знаю, что должен сожалеть, но не сожалею, и это, правда, отличные песни. Тебе следует отправить их Харли, чтобы он включил некоторые из них в новый альбом «Одиннадцать».
Он встает и подходит ко мне, но я не могу определить его настроение.
Он зол? Конечно, зол. Он не хотел, чтобы я их читал, но я все равно это сделал.
Если бы они были плохими, я мог бы легко притвориться, что не заметил их, но они потрясающие. Он не должен хранить их в ящике стола.
Он забирает у меня листы.
– Они не очень хороши. Харли они не понравятся.
– Ты, правда, так думаешь, или продажи твоего сольного альбома мешают твоему объективному суждению?
Мейсон наклоняет голову.
– Они тебе, правда, нравятся, или мой член мешает твоему объективному суждению?
– Твой член потрясающий, но не уверен, что он настолько потрясающий.
– Ты сам сказал, что тебе понравился мой альбом, но ты был одним из немногих, так что я не могу доверять твоему мнению на этот счет.
– Хм, нет, можешь, потому что мне действительно нравится твой альбом, но я также понимаю, почему он не продавался. Он не был популярным. Эти песни... с правильной мелодией они могли бы стать нашими следующими хитами номер один.
Мейсон кладет листы на кровать и придвигается ко мне.
– Я тебе когда-нибудь говорил, что твоя вера в меня - это супергорячо?
– Ложь. Если бы ты так думал, мы бы уже давно спали вместе.
Он уже близко, всего в нескольких дюймах от меня. Мейсон обхватывает меня своими большими руками и притягивает к себе.
Наше дыхание смешивается, когда его губы приближаются к моим.
Он понижает голос.