Фарландер
Шрифт:
Взрыв, как обычно и бывает, прогремел неожиданно. Сначала над головой Алеаса пронеслась воздушная волна. Последовавшая за ней несла противный запах пороха, куски дерева и крыс. Все это обрушилось в воду. Кашляя и протирая глаза, три рошуна выглянули из укрытия. Ворота остались на месте.
Бараха с воплем выскочил на мост и замахал руками. С башни выстрелили, но алхаза это не остановило. Выпрямившись в полный рост, он хмуро посмотрел вверх.
Алеас тоже запрыгнул на мост и, протянув руку, помог вылезти Алеасу, у которого все еще звенело в ушах после взрыва. Впрочем, предаваться рассуждениям было некогда.
— Да что же это такое! — негодующе воскликнул алхаз. — Неужто, кроме меня, и пострелять не в кого? — Выхватив у Алеаса арбалет, он прицелился в амбразуру, возле которой еще вился дымок, и отправил туда одну за другой две стрелы. В башне кто-то взвыл от боли. Бараха бросил оружие ученику и повернулся к Эшу: — Ну, и что дальше? Я же говорил, что надо было закладывать два бочонка.
Эш приложил палец к губам, сделал пару шагов через дым, приложил ладонь к вделанной в ворота дверце и с силой надавил. Дверца подалась без особого сопротивления и просто-напросто вывалилась и упала на землю. То, что было за ней, скрывали дым и темнота.
Оба рошуна тут же проскользнули во двор. За ними проковылял Алеас. Сразу за воротами на земле ворочался облепленный крысами стражник. Эш прошел мимо, стараясь не смотреть на несчастного. Остальные последовали его примеру.
Впереди их ждал короткий проход с еще одними воротами в конце. Но только эти открывать не требовалось.
В мутном свете газовых фонарей рошуны увидели поделенное на стойла просторное помещение с канавками для воды вдоль стен. В некоторых стойлах еще находились верховые зелы. Пара коридоров вела на открытую территорию. Рошуны выбрали тот, что шел непосредственно вперед. Эш возглавил группу, Алеас двигался в арьергарде.
Коридор, как вскоре выяснилось, вел к нижнему святилищу Храма Шепотов, самому большому открытому пространству на территории башни. Стены здесь имели цвет обнаженной плоти; в дальнем конце виднелся жертвенный алтарь из белого камня, выступавший, казалось, из озерца бледного света, разлившегося под газовым фонарем. Вдоль всего святилища шли колонны из розового мрамора, поддерживавшие невидимый в темноте куполообразный потолок, украшенный фризами Манна — образами, во многом отражавшими тот хаос, что творился сейчас на земле.
Причиной этого хаоса была паника, отчаянные попытки спастись от заполонившей все бесчисленной орды крыс. Алтарники носились туда-сюда, словно ошпаренные, и каждый как будто прятался под шевелящейся накидкой из бурого меха. Некоторые падали и катались по полу, стараясь раздавить зверьков своим весом. И только трех рошунов все это серое полчище словно и не замечало.
— Не думал, что будет так легко, — сказал Бараха, человек, только что оставшийся практически без уха.
Дорогу в этом хаосе прокладывали крысы. В каждом углу храмового пространства имелся лестничный колодец. Три винтовые лестницы уходили вверх, но ближайшая, справа,
— Камеры для рабов, — уверенно заметил Эш, заглянув в темноту.
— Почему ты так решил? — засомневался Бараха.
— А ты принюхайся.
В дальнем конце святилища они остановились перед неглубоким, но широким, растянувшимся на весь этаж прудом, отделявшим от алтаря остальную часть храма.
— Думаешь, Киркус еще в Штормовой Палате? — спросил Бараха.
Промчавшийся мимо алтарник прыгнул в воду — на него никто даже не посмотрел.
— Будем считать, что там. — Эш пожал плечами. — Ничего другого нам не остается.
— Здесь должна быть подъемная кабина. Они во всех башнях есть. Не видишь?
— Вон там. — Алеас кивком указал на дверь в стене, очертания которой едва просматривались за алтарем.
— Тогда попробуем подняться там, — решил Бараха. — По лестнице, с боями, не пробиться.
— Согласен, — кивнул Эш и направился к переброшенному через пруд мостику.
Бараха двинулся напрямик, вброд. Алеас после недолгого колебания потащился за Эшем.
Двойная чугунная дверь подъемной шахты оказалась, однако, закрытой. Замочной скважины для ключа не было.
— Лом. — Бараха протянул руку и щелкнул пальцами.
Алеас снова завозился, и рошун, не вытерпев, разорвал
на нем рясу, выхватил из петли ломик и принялся за дверь.
Дверь не поддавалась.
— Придется подрывать, — пропыхтел Бараха, откладывая ломик.
Эш согласно кивнул. Они взяли второй кег с порохом, поставили под дверь и смочили фитиль.
— Прячься! — зычным голосом скомандовал Бараха.
Все попрятались и, наученные горьким опытом, заткнули уши. Когда дым рассеялся, за развороченной дверью открылась уходящая вверх, в темноту, шахта с натянутым железным канатом и железной лестницей.
— Вообще-то я рассчитывал прокатиться, — разочарованно вздохнул Алеас.
— Ничего, пройдемся, — проворчал Бараха.
Алеас шел последним. Сцепив зубы, с трудом перебирая руками и подтягивая ноги. Внизу шахта освещалась газовым фонарем, но Эш уже скрылся во мраке, а Бараха, поднимавшийся медленнее из-за своих габаритов, виделся только темным пятном. В шахте пахло жиром, пыль лезла в нос, так что Алеас то и дело останавливался, чтобы чихнуть.
Через какое-то время ему пришлось остановиться и отдохнуть. В горле клокотал воздух. Легкие горели. Он вытер рукавом нос и зацепился рукой за перекладину. Хватит ли сил завершить восхождение? Алеас поймал себя на том, что уже сомневается в собственных силах. Свет, проникавший в шахту через открытую дверь внизу, сюда не доходил, но глаза уже приспособились к темноте, и Алеас видел исчезающего вверху учителя.
Ему не оставалось ничего другого, как только следовать за алхазом.
Когда он, сделав по пути еще четыре остановки, присоединился к Барахе, тот поджидал его в темноте.
— Ты что так долго? — прошипел алхаз.
— Наслаждался видами. А потом еще разговорился с симпатичной девушкой из Экзанса. Или из Пало-Валетты? Уже и не помню.
— Подай лом, — буркнул Бараха.
Сделать это было не так-то легко, учитывая, что оба висели на узкой лестнице. Бараха передал лом еще выше, Эшу, продвинуться которому мешало что-то твердое. Через некоторое время сверху посыпались щепки.