Фарландер
Шрифт:
Поправив наконец тетиву, Алеас вытер глаза.
Ревя от боли и ярости, Бараха перехватил меч правой рукой и первым же выпадом проткнул обидчику горло. После этого он словно обезумел.
— Эос, Тумс! — крикнула сверху женщина, снова заряжая пистолет. — Зайдите с флангов и возьмите мальчишку.
Два алтарника тут же бросились исполнять приказ.
Все еще лежа на полу, Алеас успел не только положить стрелу, но и послал ее в живот первому из нападавших. Второй бросился на него с мечом, и Алеасу пришлось вступить в поединок с одним лишь незаряженным
Алтарник дрался хорошо, но и рошун ни в чем ему не уступал. Уклонившись от внезапного удара сбоку, он провел выпад, целясь противнику в горло. Обоим пришлось нелегко: одному мешали доспехи, другому — арсенал. И все же рошун оказался проворнее. Отразив выпад, он моментально сделал шаг вперед, воткнул клинок противнику в бок, повернул меч и вырвал из раны. Алтарник рухнул лицом вниз.
Заработав передышку, Алеас огляделся. Два оставшихся на ногах алтарника пытались загнать в угол Эша; Бараха же рвался к стоявшей на лестнице женщине, выкрикивая слова, смысл которых терялся в их собственном звуке.
Женщина выстрелила, но промахнулась и, отбросив бесполезный пистолет, выхватила клинок и приняла боевую стойку на верхней ступеньке.
— Давай, жирный ублюдок, иди сюда.
Одолев шесть ступенек, Бараха вдруг швырнул в нее свою отрубленную кисть.
Кровь хлестнула по лицу, и женщина инстинктивно зажмурилась. В следующий миг клинок уже вошел ей в живот и вышел с другой стороны. Бараха подтянул женщину к себе и сбросил с меча коротким пинком. Скатившись по ступенькам, она растянулась на полу.
Все вдруг успокоилось. Драться было не с кем. Стоны, хрипы, кашель улетали к высокому потолку и возвращались эхом.
Бараха опустился на колено.
— Алеас...
Пробравшись между окровавленными телами, Алеас поспешил на помощь учителю.
Тот покачал головой и указал взглядом на крепкую дверь над лестницей:
— Отведи меня туда. Наверх...
Они поднимались вместе, поддерживая друг друга, поскальзываясь на залитых кровью ступеньках. Бараха быстро терял силы. Наверху Алеас помог учителю сесть, прислонив его спиной к двери. Заняв выигрышную позицию, они могли по крайней мере не опасаться внезапного нападения.
— Жгут, — прошептал Бараха. В лице его не осталось и кровинки, зубы стучали.
Алеас торопливо раскрыл медицинскую сумку и взялся за работу.
Рядом с Барахой, поднявшись по ступенькам, упал Эш. Кровь — преимущественно чужая — покрывала его с головы до пят.
— Ты как? — просипел он.
Бараха посмотрел на свой обрубок. После наложения жгута кровотечение замедлилось, но рана все равно выглядела ужасно.
— Вот, остался без руки, — только и сказал он.
Возможно, алхаз добавил бы что-то еще, но Алеас сунул ему между зубами кусок кожи и, разорвав один из мешочков с порохом, посыпал щепотку на рану. Бараха стиснул зубы и напрягся. Алеас
— Боюсь, мы не в лучшем виде, мастер Эш.
— Ха! Мы и так прошли дальше, чем я ожидал.
Алеас взглянул на дверь:
— Еще дальше уже не получится. Эту дверь нам не пройти. Тут, по-моему, и порох не поможет.
— Чепуха, — возразил старик. — Мозги-то у нас еще при себе. — Он приподнялся и постучал рукоятью меча в дверь.
Никто не отозвался.
Эш постучал еще раз. Сильнее.
— С ними кончено! — крикнул он. — Можно выходить.
— Думаете, они там настолько глупы, что поверят? — недоверчиво нахмурился Алеас.
— Когда человек напуган, от него можно ожидать чего угодно, — понизив голос, ответил Эш. — И прежде всего глупости.
Словно в подтверждение этой сентенции через дверь просочился приглушенный ответ:
— Кто говорит?
— Тумс, — мгновенно откликнулся Эш.
На этот раз ответа не последовало. Они подождали несколько минут — ничего.
Мысли Алеаса повернули к Нико. Смогут ли они в своем нынешнем состоянии найти Нико? Они ведь даже не знают, где его держат. Дело представлялось безнадежным.
В двери лязгнуло. Еще раз. Она начала открываться.
Эш оперся на меч и медленно, покачиваясь, поднялся. В появившейся щели возникло старческое лицо. Рошун хищно усмехнулся и, прежде чем священник успел опомниться, отодвинул его плечом и прошел в комнату.
Сразу за порогом он наткнулся на женщину, которая вскинула от неожиданности руки и испуганно вытаращилась.
— Советую ничего не делать, — предупредил их рошун. — Алеас!
Алеас пытался найти пульс на шее учителя, что оказалось делом совсем не легким. Наконец он нащупал слабое, едва уловимое биение. Ничего больше сделать было нельзя.
Алеас вздохнул и последовал за Эшем.
В серебряных клетках пели птицы. В воздухе так сильно пахло наркотиками, что у Эша закружилась голова. Ему вдруг стало весело.
Света здесь хватало благодаря высоким окнам, расположенным по всему периметру помещения. Туман остался внизу, и за окнами было голубое небо и яркое солнце.
— Киркус! — крикнул Эш.
Старый священник опустил голову. Женщина, вероятно служанка, сделала то же самое, но прежде бросила взгляд на подиум.
Они прошли мимо растопленного камина в центре комнаты и поднялись по деревянным ступенькам, которые вели к спальням, отгороженным тонкими стенами.
Ни в одной из четырех никого не было.
Эш задумчиво огляделся. Потом поднял голову, принюхался и, повернувшись, шагнул к комнате, которую они только что проверили.
Опустившись на колени перед широкой кроватью, рошун сунул под нее руку и, похоже обнаружив что-то, потянул. Сначала появилась нога, потом голые ляжки, затем и все остальное.