Фарландер
Шрифт:
Первым заговорил Бараха. Посмотрев на сидящего на камне старика, он снова покачал головой:
— Ты что-то обдумываешь. Выкладывай.
— Будем действовать по плану. Начнем утром.
— Успеем? Времени на подготовку у нас немного.
— Туман задержится еще на несколько дней. Завтра будет то же, что и сегодня. А что потом — кто знает?
Бараха погладил бороду, смахнул капельки, повисшие на кончиках спутанных волос.
— Будем действовать по плану, — повторила Серезе. — А что за план?
— Я кое о чем договорился. Надеюсь, мы сможем проникнуть в башню.
—
— Я представляю, что с ним там делают, — тихо ответил Эш. — И мы его не бросим. Сейчас он наверняка уже в Замке Шепотов, потому что Регуляторы работают там. Так что, если мы хотим спасти Нико, идти нужно туда.
— Спасти? — взорвался Бараха, поднимаясь с камня. — Нет, этим мы заниматься не станем! Мальчишке конец, это всем понятно. Мы не можем больше рисковать, занимаясь глупостями. И на штурм замка пойдем лишь для того, чтобы добраться до Киркуса. Он — наша цель. Для этого нас сюда послали, и ни для чего больше.
— Мы выполним свою миссию. Но Киркус скажет нам, где найти Нико. Потом — делай что хочешь, а я намерен найти своего ученика.
— Я тоже, — сказал Алеас.
— А ты, парень, будешь делать то, что я тебе скажу, — отрезал Бараха. — Закончим свое дело и уходим. Будет чудом, если вообще выйдешь из этой переделки живым, так что рисковать ради чего-то еще я тебе не позволю. — Ошеломленный столь резким ответом, Алеас не нашелся, что возразить. — И ты, дочь... Я знаю, что у тебя на уме. Говорю сразу — ты с нами не пойдешь. Я не позволю тебе рисковать.
— Ты меня не остановишь.
Сжав кулаки, алхаз шагнул к дочери, но в последний момент все же сдержался.
— Остановлю, — сказал он тоном, не оставлявшим сомнений, что так оно и будет.
Серезе тоже вскочила:
— Будь это твой ученик, разве ты не попытался бы спасти его?
— Может быть, — уклончиво ответил Бараха, стараясь не смотреть на Алеаса, — если бы был шанс на успех. Но этому парню я ничего не должен. Эшу самому следовало бы получше за ним присматривать. Не я виноват в том, что он попал к ним в руки.
Серезе фыркнула и демонстративно отвернулась.
— Твой отец прав, — подняв ладонь, вмешался Эш. — Тебе нельзя идти с нами. Кто-то должен остаться в стороне и подготовить пути отхода. Проникнуть в замок — это одно, выйти живыми — другое. Бараха прав, если кто-то из нас уцелеет, это будет чудом. И в таком случае нам не обойтись без другого чуда. Вот здесь ты нам и понадобишься.
Девушка немного успокоилась и снова опустилась на камень.
— Действовать нужно быстро, — продолжал Эш. — Чтобы получить все необходимое, понадобятся немалые средства. Едва ли не весь наш оставшийся фонд.
Серезе с надеждой посмотрела на старика:
— Ты действительно думаешь, что сможешь его спасти?
— Мы пойдем туда не для того, чтобы спасать его. — Бараха раздраженно сплюнул на камни. — Сколько повторять одно и то же? Скорее всего, парень уже мертв.
И снова все замолчали. Отвернулись друг от друга. Эш смотрел в море. Слушал. Бараха поднял
Над головой хлопнули крылья. Обернувшись, Эш успел увидеть, нет, не саму спугнутую чайку, а лишь тень ее, призрачный образ; птица уже улетела, оставив пустоту, пространство, которое только что занимала. Он поднял голову — белая чайка парила в бездонной туманной белизне.
Лицо старика осветила улыбка. Он откинул капюшон и глубоко, полной грудью вдохнул.
— Нико жив.
Бараха нахмурился. Алеас и Серезе повернулись и выжидательно посмотрели на Эша.
— Откуда ты знаешь? — проворчал алхаз.
— Чутье. Парень жив. И ему сейчас нелегко.
Нико не знал, куда попал и где находится.
Схватив, они связали ему руки и натянули на глаза капюшон. Он ничего не видел, тяжелая ткань на лице мешала дышать, грубые руки дергали, толкали и пихали. На него кричали. Его куда-то тащили. И в конце концов он просто потерял ориентацию. Громкие, возбужденные голоса сбивали с толку. Удаляющийся стук копыт по невидимой улице — они отправили гонца с сообщением о поимке рошуна. Нико бросили в какую-то повозку и, оставив наедине с удушающей вонью, которой пропиталась его собственная одежда, куда-то повезли. Повозка долго тряслась по булыжной мостовой, потом прокатилась по мосту или какому-то другому деревянному сооружению, остановилась, наверное, перед воротами, проехала еще немного и снова остановилась. Его стащили, бросили на каменные плиты, проволокли по ступенькам вверх через какие-то еще двери.
Теперь Нико стоял в некоей комнате, довольно большой, судя по эху, проникавшему через плотную ткань капюшона. Где-то далеко кричала женщина. Потом что-то громко звякнуло, и тирада оборвалась.
В воздухе появился запах дыма. Слева от него зазвучали негромкие голоса.
—Ключи, — потребовал стоявший рядом Регулятор.
—Мне нужен контракт. — Голос был новый и принадлежал, судя по хрипотце, заядлому курильщику.
Почти над ухом у Нико зашуршала бумага.
— Вы что, только одного взяли?
— На одного больше, чем вы, Малый, — отозвалась женщина.
Курильщик сухо ухмыльнулся и подошел к пленнику. Щелкнули ножницы. Кто принялся срезать с него одежду.
— Мне нужно имя. Для протокола.
— Будет тебе имя, — многозначительно протянула женщина.
Голого, но с капюшоном на голове, его провели через несколько железных дверей, поочередно открывавшихся перед ним и закрывавшихся за его спиной. Ключи при этом каждый раз звякали. Пол под ногами был холодный и шершавый.
Шедший впереди мужчина громко, так что голос его эхом разносился по всему коридору, читал стихотворение или даже поэму на языке, понятном Нико только наполовину. Потом голос приблизился, прошел мимо и как-то странно быстро затих.
Коридор плавно поворачивал вправо, а потом постепенно пошел вниз. Пару раз, когда нога ступала в пустоту, Нико едва не упал.
Наконец Регуляторы остановили его и повернули. Железная дверь повернулась на петлях со скрипом, напоминающим панический вопль напуганной девицы.