Фарландер
Шрифт:
— Ты как?
— Все хорошо, — заверила она, хотя голос не подтверждал сказанное.
«Смени тему», — подумал он.
— Расскажи о себе.
— А что бы ты хотел знать?
— Затрудняюсь сказать. Ну... расскажи о своей матери.
Не угадал. Он мгновенно понял, что ошибся с вопросом.
Тем не менее девушка попыталась ответить:
— Мать умерла несколько лет назад. Тогда я и познакомилась с отцом. Он приехал к нам, на Минос, когда она уже заболела, а после ее смерти взял меня с собой в Чим. Я оставалась там до шестнадцати лет, в
— Желания последовать по стопам отца не возникало?
— Стать рошуном? Нет, такая жизнь не по мне.
— А сюда как ты попала?
Она невесело улыбнулась:
— Начала понемногу сходить с ума от всей той скуки. Дважды пыталась бежать. Однажды влюбилась — весь монастырь перевернула с ног на голову. В конце концов Ошо предложил мне перебраться в Кос. У здешнего агента возникли проблемы со здоровьем, и ей потребовалась помощь. Я сразу же ухватилась за эту возможность. Госпожа Сар умерла в этом году. Она сильно кашляла. Я согласилась задержаться здесь до тех пор, пока они не пришлют замену.
Серезе повертела в пальцах вновь потухшую самокрутку и отбросила ее в сторону.
— А ты? Каким ветром тебя занесло в эти края? Как ты ввязался во все это?
— Я и сам задаю себе тот же вопрос.
— Похоже, ты уже жалеешь, что попал сюда.
Нико поднялся и прошел к миниатюрному фонтану, сделав вид, что его интересует устройство водопада. На самом же деле перед глазами как будто повисла пелена.
— Извини, я не хотела совать нос куда не просят, — сказала Серезе, по-своему интерпретировав его позу. — Наверное, перебрала сегодня с травой. — Она замолчала, подыскивая объяснение получше. — Знаешь, в тебе есть что-то... с тобой хочется говорить.
Фонтан и впрямь напоминал миниатюрное горное озерцо, и Нико, наверное, даже не удивился бы, увидев в нем крохотную форель.
— Ты права. Жалею. После вчерашнего я только о том и думаю, что лучше бы остался в Бар-Хосе. Теперь-то я шлю, что так, — он бесцельно огляделся, — жить, пожалуй, не стоит. Готовиться стать убийцей... Знаешь, я почти забыл, чему учился там, в монастыре. Только о том и думал, чтобы сделать все как надо. А сегодня словно взглянул на это заново, свежим взглядом...
Неслышно подойдя, Серезе встала рядом. Он увидел в воде ее отражение и провел ладонью по лицу.
— Может быть, мне станет легче, когда мы уберемся из города. — Он намеренно добавил легких ноток. — А ты? Ты останешься в Косе после того, как все закончится?
— Нет. Мне придется уехать. Ради моей же безопасности.
— Куда отправишься?
— Я думала... Кое-что у меня отложено... В общем, наверное, попутешествую немного, повидаю Мерсию, пока она еще свободна. Говорят, женщине и сейчас опасаться нечего. — В ее голосе ему послышалась улыбка. — Буду отдыхать, принимать жизнь такой, какая она есть, ни о чем не думать и носить с собой только то, что помещается в дорожной сумке. Просто и беззаботно. По-моему, неплохой план, а?
— Да, — согласился Нико, и прозвучавшая в этом коротком
Он даже позволил себе помечтать, представив, что отправляется в такое путешествие с этой вот девушкой и что дни их будут свободны от страха и опасности. Лишь на мгновение предался Нико этой фантазии, но на душе уже потеплело.
— Ну так поедем вместе, — с усмешкой сказала Серезе, и он повернулся и посмотрел на нее без всякого выражения. — Из нас получилась бы хорошая компания, — продолжала она, играя с ним. — Я уже вижу.
—Мы едва знаем друг друга.
— Ну и что? Мы ведь ладим, верно? Такое сразу чувствуется, как только люди встречаются.
— Пожалуйста, не надо.
— Ну вот, тебе уже не нравится. — Она состроила гримасу.
— Знаешь, я все бы отдал, чтобы только это сбылось.
Ее глаза уже не улыбались. Она коснулась его руки:
— Так что держит тебя здесь? Ты ведь ученик, а не раб.
— Я многим обязан мастеру Эшу. Мы... у нас есть договор, и я его не нарушу.
— Думаешь, он не отпустит тебя, если узнает, чего ты на самом деле хочешь?
— Я не знаю, как он поступит. Но легче ему точно не станет.
Серезе вздохнула:
— Эш — хороший человек. Ты недооцениваешь его. Я наблюдала за ним, когда вы были вместе. Он заботится о тебе.
Нико напрягся. Снял ее руку со своей.
— Сомневаюсь. Он терпит меня, да. Хотя и избегает по возможности моей компании.
— Такой проницательный и такой слепой, — пробормотала Серезе.
Что она хотела этим сказать, он так и не понял.
— Эш всегда такой, сдержанный. Даже тех, кого знает много лет, не подпускает близко. На его долю выпали тяжелые страдания. И не только на его. Судьба их не жаловала. Думаю, хотя Эш бы этого и не признал, что он страшится боли еще одной потери.
Нико промолчал, и маленький сад наполнился звуками бегущей воды. Похолодало. Нико поежился, ощутив в воздухе неприятную сырость. Дыхание уже срывалось с губ облачками пара.
— Холодает.
— Да, идет туман.
— Туман? Сейчас? Что за странная погода?
— Туман идет с гор, с большой земли. Нам лучше вернуться, если мы не хотим замерзнуть.
Нико еще раз оглядел садик на крыше и с натянутой улыбкой повернулся к своей спутнице:
— У мастера Эша есть история про то, как он замерзал. И расскажу тебе на обратном пути.
Комната встретила его не слишком гостеприимно. Последняя монета ушла на то, чтобы открыть дверь, и он долго шарил потом в темноте по дну чашки, надеясь отыскать завалившийся четвертак. Повезло. Нико использовал денежку, чтобы зажечь газовую лампу. Забравшись на верхнюю койку и завернувшись в тонкое одеяло, он долго лежал, размышляя о последних часах.
Эш вернулся поздно. Выглядел он еще более уставшим, чем раньше, и, хотя в комнате было почти светло, наткнулся на умывальник.