Фарландер
Шрифт:
Стараясь по возможности не дышать, Нико снова повернулся к обшарпанной, поцарапанной деревянной двери. Эш негромко мурлыкал себе под нос. На что-то музыкальное это походило мало, скорее напоминало говорение с закрытым ртом.
— Искусство мелодики ваш народ так и не открыл?
Эш замолчал. Несколько секунд он задумчиво смотрел на Нико, но сказать ничего не успел — за дверью что-то с грохотом упало, то ли стул, то ли какой-то другой предмет, равный ему по весу. Кто-то выругался. Звякнула цепочка. Скрипнул засов. Потом другой. Царапнула по полу дверь.
— Да? —
— Мы к Гаморрелю, — сказал Эш. — Передай ему, что пришел Фарландер.
— Что?
Эш вздохнул и наклонился к ее уху.
— Твой муж. Скажи, что его желает видеть Фарландер.
— Я не глухая, — проворчала старуха. — Входите.
Внутри дом выглядел не лучше, чем снаружи. Старуха
побрела по коридору, гости за ней, медленно, словно некая церемониальная процессия, направляющаяся к сердцу таинственного храма. Штукатурка на кирпичных стенах местами обвалилась, картины в рамах потемнели, так что рассмотреть их не представлялось возможным в неверном свете фонаря, который хозяйка держала на уровне их пояса. Деревянный пол покрывал толстый слой пыли и мелкого песка, неприятно хрустевшего под ногами. В воздухе висел кисловатый, протухший запах, как будто здесь день и ночь варили капусту. По углам шуршали невидимые крысы, одна, осмелев, даже метнулась через коридор.
Следуя за старухой, гости поднялись по ступенькам, пронзительным скрипом предупреждавшим о своем неминуемом и скором коллапсе. Каждый шаг сопровождался томительной паузой. Эш посмотрел на Нико. Нико на Эша. Оба промолчали. Наверху их ожидала еще одна дверь с нанесенным то ли красной краской, то ли кровью магическим знаком в форме семиконечной звезды.
Помещение за дверью освещалось парой-тройкой чадящих ламп, стоявших на столе, заваленном фигурками, амулетами, каменными ступками и пестиками, ножами, булавками и прочими, непонятного назначения вещицами. Роль потолка выполняли провисшие полотна, придававшие комнате сходство с палаткой. Под ними, у занавешенного окна, сидел на стуле старик — в жилете, со скрещенными на животе руками. Судя по громкому храпу и закрытым глазам, старик крепко спал. На коленях у него расположилась кучка крыс, встретивших гостей настороженными взглядами.
Скрипнувшая дверь потревожила спящего хозяина. Жидкая прядка черных волос упала ему на лоб. Почесавшись, он, однако, снова захрапел.
— Гаморрель, — громко произнес Эш и толкнул старика в колено. Крысы посыпались на пол.
Хозяин не вздрогнул, чего, казалось бы, следовало ожидать, но приоткрыл единственный глаз и посмотрел на вошедших, как лазутчик, посланный разведать незнакомую землю. Узнав, очевидно, Эша, он наконец пробудился.
— Так я и знал, — грубовато прохрипел он. — Только рошун отважится потревожить спящего шарти.
— Протри глаза. Нам нужно обсудить одно дело.
—
Упавший на колени увесистый кожаный кошелек произвел нужное впечатление. Старик подтянулся и выпрямился. Морщинистое лицо растянулось в ухмылке, обнажившей бурые, как эль, зубы.
— Интересно, — прокаркал он и поднялся — легко и без каких-либо видимых усилий. — Проходи же в мою палату. За мной. — Двое стариков исчезли в соседней комнате. Дверь за ними решительно закрылась.
— Садись. — Старуха кивком указала на стул у окна. — Чи, да? Выпьешь чи?
Нико улыбнулся и покачал головой. Мысль о шастающих повсюду крысах, о грязи и копоти, о желтых, с черной бахромой ногтях хозяйки отбила всякое желание угощаться чем бы то ни было в этой омерзительной дыре.
— Да? — повторила старуха и, прежде чем юноша успел отказаться, прошаркала в еще одну, соседнюю комнату, из которой вместе с клубами парами тоже донесся влажный запах капусты. Нико услышал, как хозяйка зашипела на кого-то и звякнула чашками.
Где-то неподалеку тикали механические часы, но обнаружить их Нико так и не смог из-за общего беспорядка. Стул оказался неудобным, и он как будто сидел на камнях. Приподнявшись, Нико смахнул с сиденья засохшие комочки мышиного помета и снова сел. А вот положить руки на подлокотники так и не отважился.
Спустя какое-то время старуха вернулась в комнату, осторожно неся поднос с двумя белыми фарфоровыми чашками.
— Позвольте вам помочь. — Забрав у нее поднос, Нико отнес его на маленький столик.
Хозяйка улыбнулась и, опираясь на свою палку, опустилась на стул напротив.
— Спасибо. — Разлив чи, Нико сдержанно улыбнулся и вернулся на свой стул уже с чашкой. Пить он, однако, не стал. Старуха кивнула и продолжала внимательно, даже изучающе смотреть на него. Интересно, что такое она обнаружила, подумал Нико, но спрашивать не стал.
— Скажи мне, ты часто видишь сны?
— В последнее время частенько, — признался он после небольшой паузы.
— Но один сон чаще, чем другие, да? Я так тебе скажу, ты — один из них. Ты — удачливый. Мой муж, он такой же.
Нико посмотрел в чашку. Чи выглядел привлекательно, и чашка была чистая. Нико поднял голову, вежливо улыбнулся старухе и, не зная, как быть, прошелся по комнате бесцельным взглядом. Часы наконец-то обнаружились. Большие, напольные, они стояли у дальней стены, рядом с вешалкой, на которой висела накидка и черная шляпа. Чем дальше, тем больше ему становилось не по себе — из-за пристального, немигающего взгляда хозяйки и просачивающегося снаружи неприятного запаха.
В конце концов он набрался смелости и посмотрел на хозяйку. Кожа у нее была темная, цвета пригоревшего жира. Мутноватые глаза выдавали натуру чувствительную и даже тонкую, но израненную, с еще не зарубцевавшимися шрамами. А еще Нико увидел в них усталость и скуку, прикрытые внешней вежливостью.
Она кивнула, словно он только что вернулся откуда-то.
— Поэтому-то он и шарти. Раньше-то был силен, все древние премудрости знал. К нему многие шли, и бедняки, и отчаявшиеся. Многим его услуги требовались.