Еврейский синдром-2
Шрифт:
На самом старте Независимости в Украину в качестве лидирующей валюты вошел мистер Доллар, с легкостью положивший на обе лопатки наши дохлые купоно-карбованцы. Вы уже знаете первую Руку, в которую попадают доллары прямо от печатного станка. Но вы не знаете, как у меня на глазах через синагогу поднимались местные еврейские олигархи. С этой целью и явились к нам заокеанские раввины, взявшие на себя роль посредников между украинскими евреями-предпринимателями и Международным Еврейским Капиталом. Стоит учесть, что Православная Церковь, практически не имеющая международных связей, никогда не сможет обеспечить своим сынам такой же стремительный взлет на поприще "делания денег". А главное - вряд ли будет служить подобным "мирским" целям. Поэтому "новый украинец" - это случайность, а "новый
Мне, харьковчанину, проще всего показать силу и масштабность этого явления на местном, харьковском, материале.
Формулу концентрированного зла в Харькове олицетворяет связка "Кушнарев - Фельдман": президентский вассал-губернатор и базарный феодал-благотворитель. Размах их совместной деятельности "на благо Украины" достиг такого масштаба, что вполне может составить конкуренцию столичным "жидо-масонским" альянсам. Не случайно именно Харьков стал первым (!) пунктом в Украине, с которой вообще начал серию зарубежных визитов недавно избранный Президент Израиля Моше Кацав. К этому визиту, кстати, мы еще вернемся…
Мои утверждения основаны на многолетнем анализе механизмов коррупции в Украине и на личных контактах с "закулисьем". Для того чтобы вы поняли, что в этих вопросах я не дилетант, приведу один пример.
Как вы помните, 25 февраля 2001 года в Киеве в рамках всеукраинской акции "Украина без Кучмы", организованной силами оппозиции, на глазах у десятков тысяч людей состоялось открытое заседание Народного Трибунала, рассматривавшего преступления нынешней власти против народа. В состав трибунала входило три эксперта - по "делу Гонгадзе", по проблемам свободы слова и по вопросам коррупции в Украине. Так вот в качестве эксперта по третьему вопросу был приглашен я.
Надеюсь, этот факт выглядит достаточно убедительным в контексте моей осведомленности по затронутой здесь проблеме. Но я даже не призываю верить мне на слово. Приведенные ниже документы подтвердят справедливость моих утверждений.
Поскольку я упомянул здесь о скандале, связанном с убийством журналиста Георгия Гонгадзе, самое время напомнить еще об одном "громком деле", вернее обещавшем стать громким, но так и не ставшим таковым. Речь пойдет о "самоубийстве" народного депутата Украины, известного харьковского бизнесмена Юрия Кононенко. Его странная нелепая смерть не только потрясла общественность, но и вызвала массу вопросов. Однако, похоже, никто не собирается на них отвечать - версия о самоубийстве устроила всех. Во всяком случае, в Харькове. Не потому ли, что сразу после гибели Кононенко прозвучали прямые обвинения в адрес харьковской "сладкой парочки"?
Весьма любопытны в этом плане откровения народного депутата Украины, председателя бюджетного комитета Верховной Рады, лидера украинской партии "Яблоко" Михаила Бродского. Представляю вашему вниманию фрагменты пресс-конференции депутата Бродского в Харькове, стенограмму которой опубликовала харьковская газета "Утренний экспресс-выпускъ" (№ 27, 15.02.2001 г.): "М. Б.: Я приехал в Харьков, чтобы дать показания в прокуратуре. Рассказать все, что я знаю по поводу смерти Юрия Кононенко, и того, что повлекло эту смерть. Разговор в прокуратуре был очень уважительный. После допроса я был приглашен в кабинет прокурора области. Мне лично понравилось его отношение. Я лично не почувствовал никакого подвоха. Мне просто показалось, что люди делали свою работу. В условиях нашей страны, того, что в ней происходит, это достаточно редкий случай.
После таких показаний, которые я дал сегодня, в принципе прокуратура должна ставить вопрос перед Президентом об отстранении губернатора области Е. Кушнарева от должности, как минимум, до выяснения всех обстоятельств этого дела. Как это было, когда прокуратура потребовала увольнения Ю. Тимошенко.
Когда Ю. Кононенко попал в парламент, он два года не находил себе места. Он обращался к депутатам, издавал брошюры, пропагандировал свое общество налогоплательщиков.
Кононенко, вступив во фракцию "Яблоко", все время переживал: а не назначат ли Кушнарева губернатором? Но я в то время предположить не мог, что человека, который отсутствовал в городе, когда взорвало коллектор на Диканевке, который сделал так, что первая столица Украины отстает сегодня от Днепропетровска, от Запорожья, от Донецка в своем развитии, может быть возращен в Харьков губернатором. Но, тем не менее, Кушнарев был назначен. Вечером мне позвонил Кононенко и попросил о встрече. Он побоялся даже разговаривать в партийном офисе наверху, попросил выйти меня на улицу. И сказал, что "теперь они с Фельдманом его точно замочат". Я его спросил, что он имеет в виду. Он сказал, что Кушнарев и Фельдман партнеры, что это его основной конкурент. И ему не жить теперь спокойно в Харькове, ему нужно спасаться. Что ему нужно выйти из фракции "Яблоко" и попытаться вернуться в НДП.
Буквально за несколько дней до этого вышло пространное интервью г-на Карпова в газете "2000" о том, что он никогда больше не подаст руки Кононенко. Унизительное, оскорбительное такое интервью. Я, чувствуя моральную ответственность на себе, сказал: "Юра, не может быть и речи. Конечно же, выходи". Спросил у него, чем могу ему помочь. Он ответил: "Ничем". Он написал заявление и вернулся обратно в НДП. Это, кстати, единственный в парламенте случай, когда депутат, выйдя из фракции, через две недели возвращается обратно. После этого, до своей смерти Юрий Саввич рассказывал депутатам, как ему тяжело, как его преследуют.
После его смерти в Интернете мы нашли письмо Кононенко к Пустовойтенко. Я хочу обратиться к Валерию Павловичу, который говорит: "Ничего страшного. Обычное письмо". Как же так? Человека нет с нами, а ему "ничего страшного". Я думаю, что точно так же, как смерть Гонгадзе, смерть Кононенко должна привлечь внимание к тому, что вообще происходит в нашей стране. У нас все боятся власти. В стране всеобщий страх. Особенно, мне кажется, это касается Харькова, который прославился по всей Украине как "милицейский город". У нас даже нельзя народному депутату вступить в партию или фракцию, в которую он хочет вступить. Нужно согласовать с губернатором, с премьер-министром, с милицией, с прокуратурой. Не дай Бог, кому-то не понравился, и тебя начнут уничтожать. Уничтожать твоих близких, сажать их в тюрьмы, для того, чтобы ты правильно выбрал свое политическое кредо. Для того, чтобы ты отстаивал интересы не тех людей, которые тебя избирали, а интересы власти. Для того, чтобы, попав в парламент, ты начал служить власти…
Корр.: У вас нет опасения, что Е. Кушнарев подаст на вас в суд? Записи разговора нет, свидетелей нет…
М.Б.: Я не боюсь никаких судов, и если г-н Кушнарев подаст на меня в суд, я готов явиться в суд. Пусть он доказывает в суде, что Кононенко мне ничего не говорил. Я выполняю свой гражданский долг. Который я обязан выполнить как народный депутат Украины.
Корр.: Почему вы сделали публичное заявление.., а не обратились непосредственно в прокуратуру?
М. Б.: Так случилось, что я не доверяю сегодня ни прокуратуре, ни суду. Поэтому я, на всякий случай, сделал заявление публично… понимая то, что Кушнарев сегодня является представителем Президента в Харьковской области. То есть представителем реальной власти.