Эрагон.Брисингр
Шрифт:
– Это вероятно, что ты действительно что-нибудь найдешь?
– Нет, вряд ли. Никогда не вероятно, что ты преуспеешь в том, чтобы выведать тайны прошлого. Но я могу все же достигнуть цели, учитывая достаточное количество времени. Я не сомневаюсь, что то, что я ищу, существует в каждом из городов; они слишком стары, чтобы не содержать тайные пути в и через их стены. Однако, это полностью другой вопрос, увековечены ли существующие пути и обладаем ли мы теми отчетами. Люди, которые знают о тайных лазейках и другом, обычно хотят держать информацию у себя. – Джоад схватил
Он и Эрагон продолжали говорить о других, менее важных делах, пока Хелен вновь не появлялась, неся три кружки горячего, исходящего паром чая из красного клевера. Когда Эрагон взял свою кружку, он заметил, что ее ранний гнев, казалось, спал, и он задался вопросом, слышала ли она снаружи то, что Джоад сказал о ней. Она вручила Джоаду его кружку и где-то позади Эрагона достала оловянную тарелку, загруженную плоскими булочками и маленьким глиняным горшком с медом. Затем она забрала несколько штук и встала, прислонившись к столбу в центре, дуя на свою собственную кружку.
Как было вежливо, Джоад ждал, пока Эрагон не взял булочку с тарелки и съел кусочек от ее, прежде чем сказал:
– Чем я обязан удовольствию от твоего общества, Эрагон? Если я не ошибаюсь, это не праздное посещение.
Эрагон потягивал свой чай.
– После битвы на Пылающих равнин я обещал, что я скажу тебе, как умер Бром. Вот почему я пришел.
Серая бледность заменила цвет на щеках Джоада.
– О.
– Я могу не делать этого, если это не то, чего ты хочешь, - Эрагон быстро заметил.
С усилием Джоад покачал своей головой:
– Нет, я хочу. Ты просто застал меня врасплох.
Когда Джоад не попросил, Хелен уйти, Эрагон засомневался, должен ли он продолжать, но затем решил, что не имеет значения, если Хелен или кто-то еще услышит его историю. Медленным, неторопливым голосом Эрагон начал перечислять события, которые произошли с тех пор, как он и Бром покинули дом Джоада. Он описал их столкновение с группой ургалов, их поиск раззаков в Драс-Леоне, как раззаки заманили их в ловушку вне города и как они ранили Брома, когда убегали из-за нападения Муртага.
Горло Эрагона сжалось, когда он говорил о последних часах Брома, о прохладной пещере из песчаника, где он лежал, о чувстве беспомощности, которое напало на Эрагона, когда он наблюдал уход Бром, о запахе смерти, который распространился в сухом воздухе, о последних словах Брома, о могиле из песчаника, сделанной Эрагоном с помощью магии, и о том, как Сапфира преобразовала ее в чистый алмаз.
– Если только я знал то, что знаю теперь, - сказал Эрагон, - тогда я, возможно, спас его. Вместо этого... – Неспособный произнести ни слова из-за напряжения в горле, он вытер свои глаза и проглотил свой чай. Ему было жаль, что это было не что-то более крепкое.
Вздох вырвался у Джоада.
– И так закончил Бром. Увы, нам всем гораздо хуже без него. Если бы он, возможно, выбирал способ своей смерти, тем не менее,
– Ты действительно знал, что он был всадником?
Джоад кивнул.
– Вардены сказали мне это раньше, чем я встретил его.
– Он казался, словно был человеком, который открывал мало себя, - заметила Хелен.
Джоад и Эрагон засмеялись.
– То, кем он был, - сказал Джоад. – Я все еще не оправился от шока, когда увидел его и тебя, Эрагон, стоящих на нашем пороге. Бром всегда помалкивал, но мы стали близкими друзьями, когда путешествовали вместе, и я не могу понять, почему он позволил мне верить, что он был мертв в течение стольких лет, шестнадцати или семнадцати? Слишком долго. К тому же, с тех пор как Бром, который доставил яйцо Сапфиры варденам после того, как он убивал Морзана в Гиллиде, вардены не могли полностью рассказать мне, что у них было ее яйцо, не показывая, что Бром был все еще жив. Таким образом я провел лучшую часть двух десятилетий, убежденный, что единственное лучшее приключение в моей жизни закончилось неудачей и что, в результате, мы потеряли свою единственную надежду на появление всадника, который помог бы нам свергнуть Гальбаторикса. Это знание было не легким бременем, могу уверить тебя...
Одной рукой Джоад потер свою бровь.
– Когда я открыл нашу входную дверь и понял, на кого я смотрю, я подумал, что призраки моего прошлого пришли преследовать меня. Бром сказал, что он прятался, чтобы обеспечить то, что он все еще был жив, чтобы обучить нового всадника, когда он или она должен будет появиться, но его объяснение полностью никогда не удовлетворяло меня. Почему было необходимо для него порвать почти со всеми, кого он знал или заботился? Чего он боялся? Что он защищал?
Джоад потрогал ручку своей кружки.
– Я не могу доказать это, но мне кажется, что Бром, должно быть, обнаружил что-то в Гиллиде, когда боролся с Морзаном и его драконом, что-то столь важное, что оно сподвигло Брома оставить все, что было его жизнью вплоть до этого. Это фантастическая догадка, признаю, но я не могу объяснить действия Брома кроме принятия без доказательства того, что была информация, которой он никогда не делился со мной, ни с другой живущей душой.
Джоад снова вздохнул и опустил рукой свое вытянутое лицо.
– После стольких многих лет, я надеялся, что Бром и я сможем поехать вместе еще раз, но у судьбы были другие идеи, кажется. И затем потерять его во второй раз, но спустя несколько недель после открытия, что он был все еще жив, было жестокой шуткой для жизни, чтобы играть. – Хелен пронеслась мимо Эрагона и подошла поддержать Джоада, прикоснувшись к его плечу. Он предложил ей бледную улыбку и обнял рукой ее за узкую талию.
– Я рад, что ты и Сапфира дали Брому могилу, которой даже гномий король мог бы позавидовать. Он заслужил это и больше за все, что он сделал для Алагейзии. Хотя, как только люди обнаружат его могилу, у меня есть ужасное подозрение, они будут не смущаясь ломать ее на части ради алмаза.