Эрагон.Брисингр
Шрифт:
Он продолжал разговор, подступив к третьей полке:
– Я никогда не думал, что мне повезет на столько, чтобы помочь Всаднику выбрать его оружие. Что за возможность! Такое чувство, как будто бы это кульминация моей работы с Варденами.
Сняв меч с полки, Фредрик вручил его Эрагону. Эрагон наклонил кончик меча вниз, затем покачал своей головой; форма эфеса была неправильна для его руки. Мастер оружия не казался разочарованным. Наоборот, отказ Эрагона, казалось, подбадривает его, как будто бы он наслаждался изложенной проблемой Эрагона. Он подал другой меч на изучение Эрагону, и снова Эрагон покачал своей головой; балансировка была слишком далека от его симпатии.
–
Фредрик посмотрел на Эрагона.
– Теперь держитесь, я буду задавать неправильные вопросы! Как вы научились блокировать и отбивать удары? Как край на край? Кажется, я вспоминаю вас, когда вы делали нечто подобное тому, как дрались на дуэли с Арьей во Фартхен Дуре.
Эрагон нахмурился.
– И что из этого?
– И что из этого? – прогоготал Фредрик.
– чтобы не быть непочтительным, Губитель Шейдов, но если вы ударяете краем меча против другого, вы причините ощутимый ущерб обоим. Это, возможно, не было бы проблемой с зачарованным клинком подобно Зарроку, но вы не можете сделать это с теми мечами, которые я имею здесь, если только вы не хотите менять ваш меч после каждого сражения.
Изображение вспыхнуло в разуме Эрагона: покрытый зазубринами меч Муртага, и он почувствовал себя раздраженным, из-за того, что забыл настолько очевидную вещь. Он привык к Зарроку, который никогда не затуплялся, никогда не изнашивался, и, насколько он знал, был непроницаем к большинству заклинаний. Он даже не был уверен, что возможно уничтожить меч Всадника.
– Вам не нужно волноваться об этом; я защищу меч магией. Должен ли я ждать оружие весь день?
– Еще один вопрос, Губитель Шейдов . Будет ли ваша магия там всегда?
Эрагон хмуро глянул на него.
– Так, как вы спрашиваете, нет. Только один эльф знает способы создания меча Всадника, и она не поделилась своими секретами со мной. Что я могу сделать, так это трансформировать определенное количество энергии в меч. Энергия будет удерживать его от повреждающих ударов до тех пор, пока повреждения меча не истощат объем энергии на столько, что меч вернется к своему исходному состоянию и, с решающей разницей разлетевшись в моей власти в следующий раз, когда я буду противостоять моему противнику.
Фредрик дернул себя за бороду.
– Я принимаю ваше слово, Губитель Шейдов. Есть такой факт, что если вы деретесь с солдатами достаточно долго, ваши заклинания будет изнашиваться, и чем больше вы деретесь, тем скорее заклинания исчезнут. А?
– Точно.
– Тогда вы должны избегать ударов края о край, так как это износит ваши заклинания быстрее, чем какое-либо любое другое движение.
– Я не имею времени для этого, - Эрагон цокнул, его переполняло нетерпение. – У меня нет времени для изучения целиком различных способов сражения. Империя, возможно, может напасть в любой момент. Мне придется сосредоточиться на осуществлении того, что я знаю, не пробуя освоить целое множество новых приемов.
Фредрик хлопнул в ладоши.
– Тогда я знаю вещь для вас!
Подойдя к специальному упаковочному ящику, он засунул туда руки и начал копаться там, говоря с самим собой, не отрываясь:
– Сначала мы найдем это, а потом мы посмотрим, где мы стоим.
Со дна упаковочного ящика, он вытащил большой черный жезл с граненной главой. Фредрик слегка ударил суставом пальца по жезлу.
– Вы можете ломать мечи с этим. Вы
– Это - посох, - запротестовал Эрагон.
– Металлический посох.
– И что из этого?
– С вашей силой, вы можете вращать его так, как будто он был легким, как тростник. Вы будете террористом на поле боя с ним.
Эрагон покачал своей головой.
– Нет. Разрушение вещей - не то, как я предпочитаю сражаться. Кроме того, я никогда не смог бы убить Дурзу, проткнув ему сердце, если бы я имел жезл вместо меча.
– Тогда я имею только одно предложение, если вы так настойчиво требуете традиционный клинок.
Из другой части шатра, Фредрик принес Эрагону оружие, которое он признал как фальчион. Это был меч, но не имел вид, к которому привык Эрагон, хотя он видел такие прежде среди Варденов. Фальчион имел полированную, дискообразную головку, яркую, как серебряная монета; короткую рукоять, сделанную из древесины, покрытую черной кожей; пересеченную искривленной линией гномьих рун; и изысканный отточенный клинок, которое был с его вытянутую руку, и был широком, более тонкий с обеих сторон, близко к основанию. Фальчион был прямым, около шести дюймов с конца, где тыльная сторона лезвия вспыхивала к верху, как маленькая пика, короткая перед изгибом вниз к острому как игла, кончику. Это расширение лезвия уменьшало вероятность того, что оно может неожиданно погнуться, когда проедется по кольчуге, и предоставить конец фальчиона fanglike к виду. В отличие от обоюдоострого меча, фальчион был сделан с клинком, почти перпендикулярному земле. Самый любопытный аспект меча, тем не менее, было нижняя половина дюйма клинка, в том числе край, который был прозрачно перламутровым и существенно более темным, чем зеркально - гладкая сталь выше. Граница между двумя областями была волниста, подобно шелковому шарфу, слегка колеблющемуся на ветру.
Эрагон указал на серую полосу
– Я не увидел такое прежде. Что это?
– Это Тхрикнздал, - сказал Фредрик. – Гномы изобрели его. Они раздели край и основание. Край, для создания которого нужны большие усилия, тяжелее, чем те, которые имеют все наши клинки. Середина клинка и основание, которые они отливают таким образом, что тыльная сторона фальчиона была более мягкой, чем край, достаточно мягкой, чтобы согнуть его на подобье гибкого шнура и что бы он смог выдерживать давление сражения, не переломившись, подобно подмороженному напильнику.
– Гномы делают все свои клинки таким образом?
Фредрик покачал своей головой.
– Только свои отборные отточенные мечи и самые лучшие из их обоюдоострых мечей.
Он поколебался, и неуверенность вкралась в его пристальный взгляд.
– Вы понимаете, почему я даю его вам, Губитель Шейдов, да?
Эрагон понимал. Держа клинок фальчиона под прямым углом к земле, он мог сознательно наклонить свое запястье, и любые удары, которые бы он поймал фальчионом, пришлись бы плоскость клинка, оставляя край для собственных атак. Владение фальчионом требовало только маленькой корректировки его боевого стиля. Выйдя из шатра, он принял готовую позицию с мечом. Вращая его над его головой, он опустил его на голову воображаемого врага, затем, крутанул и сделал выпад, отбив в сторону невидимое копье, прыгнул на шесть ярдов в левую сторону, и, в блестящем, но непрактичном движении, вращая клинок за спиной, перебросил его с одной руки в другую, когда он делал так. Как только его дыхание и биения сердца успокоились, он вернулся туда, где Фредрик и Блодгарм его ждали. Скорость и балансировка фальчиона впечатлили Эрагона.