Эрагон.Брисингр
Шрифт:
"Что Эльва сказала?" – недоумевал Эрагон. Он решил, что не может позволить ей сохранить свою способность, раз она собирается злоупотребить ею. С помощью Сапфиры, поскольку она была согласна с ним, он выбрал самые многообещающие из новых контрзаклинаний, рассмотренных им ранее, и открыл было рот, чтобы расставить все точки над «и».
Быстрая как змея, Эльва прижала руку к его губам, мешая ему говорить. Шатер задрожал, когда Сапфира зарычала, почти оглушив Эрагона с его чутким слухом. Поскольку все зашатались, кроме Эльвы, державшей руку прижатой к лицу Эрагона, Сапфира сказала:
"Отпусти его, ты, соплячка."
Отделенная Сапфирой, шестерка охранников Насуады
Ни волнение, ею порожденное, ни мечи, направленные в ее сторону, казалось, не беспокоили Эльву. Она подняла свою голову и пристально посмотрела на Эрагона, как будто он был необычным жуком, которого она нашла ползающим по краю ее стула, а затем она улыбнулась с таким сладким, невинным выражением, что он задался вопросом, почему ему не особо верилось в искренность этой улыбки. Голосом, подобным теплому меду, она сказала:
– Эрагон, прекрати. Если ты прочтешь это заклинание, то причинишь мне боль, как уже поступил однажды. Ты ведь не хочешь этого. Каждую ночь, когда ты укладываешься спать, ты будешь думать обо мне, и память о совершенной тобой несправедливости замучит тебя. То, что ты собирался сделать, злой поступок, Эрагон. Разве ты – судья этого мира? Ты осудишь меня в отсутствие преступления просто потому, что не одобряешь мое решение? Этот путь ведет к развращенному удовольствию управления другими ради твоего собственного удовлетворения. Гальбаторикс одобрил бы.
Она отпустила его затем, но Эрагон был слишком обеспокоен, чтобы двигаться. Она ударила по самому больному, и у него не было никаких контрдоводов, чтобы защититься, поскольку ее вопросы и замечания были теми самыми, которые он обращал к себе сам. От того, насколько она понимала его, холод пробежал по его позвоночнику.
– Я также благодарна тебе, Эрагон, за то, что ты пришел сюда сегодня, чтобы исправить свою ошибку. Не каждый столь сильно желает признавать и исправлять свои недостатки. Однако сегодня со мной у тебя ничего не получилось. Ты поправил весы как смог, но это то, что должен был сделать любой приличный человек. Ты не компенсировал мне то, что я вынесла, да и не мог. Так что когда наши пути вновь пересекутся, Эрагон Губитель Шейдов, считайте меня не другом и не врагом. У меня двойственное отношение к тебе, Всадник; я столь же готова ненавидеть тебя, как и любить. И лишь тебе решать, каким будет результат.... Сапфира, ты поставила мне звезду на чело, и всегда была добра ко мне. Я твой преданный слуга, и всегда останусь им».
Вскинув подбородок, чтобы увеличить свои три с половиной фута роста, Эльва уставилась на интерьер шатра:
– Эрагон, Сапфира, Насуада... Анжела. Доброго дня.
– На этом она метнулась прочь к выходу. Ночные Ястребы расступились, и она, пройдя между ними, вышла наружу.
Эрагон стоял, чувствуя себя неуверенно.
– Какого монстра я создал?
– Два Ночных Ястреба Ургала коснулись краев своих рогов что, как ему было известно, являлось выражением их злости. Насуаде он сказал:
– Мне жаль. Я, кажется, только сделал тебе еще хуже — хуже всем нам.
Со спокойствием горного озера, Насуада поправила свои одеяния перед тем, как ответить:
– Неважно. Игра просто немного усложнилась, вот и всё. Этого стоит ожидать, чем ближе мы подбираемся к Урубаену и Гальбаториксу.
Мгновение
Но в тот момент, Эрагона меньше всего заботили эльфы.
– Зачем ты сделала это?- потребовал он ответа. Он вздрогнул поскольку его разбитая нижняя губа треснула, разрывая плоть еще дальше. Теплая, с привкусом железа кровь сочилась вниз по его горлу.
Анжела наклонила свою голову:
– Теперь я оказалась перед необходимостью провести свои ближайшие десять лет, обучая Эльву правилам поведения! Это не то, что я планировала на следующее десятилетие!
– Обучать ее?
– воскликнул Эрагон, - Она не позволит тебе. Она остановит тебя так же легко, как и меня.
– Хумф. Вряд ли. Она не знает ни что беспокоит меня, ни что могло бы причинить мне боль. Я закрылась от нее в тот день, когда мы впервые встретились.
– Не поделишься ли ты этим заклинанием с нами?
– спросила Насуада.
– После случившегося, для нас было бы благоразумным иметь средства защиты от Эльвы.
– Нет, не думаю, что поделюсь, - сказала Анжела. После чего прошла на выход из шатра в сопровождении Солембума, изящно помахивавшего хвостом.
Эльфы вложили в ножны свои клинки и отступили на небольшое расстояние от палатки.
Насуада потерла свои шрамы округлым движением.
– Магия, - выругалась она.
– Магия, - согласился Эрагон.
Они сдвинулись с места, когда Грета бросилась на землю и стала рыдать и вопить, вырывая свои тонкие волосы, расцарапывая себе лицо, и раздирая на себе одежду.
– О, моя бедная дорогуша-а! Я потеряла-а своего ягненочка! Потеряла-а! Что же случится с нею, совсем одинокой? О, горе мне, мой маленький цветочек отверг меня. Это - позорная награда за мой труд, согнувший мне спину как рабе, которой я и являюсь. Как жесток и тяжел этот мир, который всегда крадет у тебя счастье, - Она застонала, - Моя сливка. Моя розочка. Мой милый душистый горошек. Ушла! И никто не позаботится о ней.... Губитель Шейдов! Вы ведь присмотрите за нею?
Эрагон схватил ее за руку и помог встать на ноги, утешая ее обещаниями, что они с Сапфирой не спустят с Эльвы глаз. Если только, как сказала Эрагону Сапфира, она не попытается всадить нож между нашими ребрами.
19. Подарки из золота
Эрагон стоял рядом с Сапфирой в пятидесяти ярдах от темно-красного шатра Насуады. Радуясь быть свободным от всего волнения смятения, которое окружало Эльву, он пристально смотрел на ясное голубое небо и вращал своими плечами, уже уставший от событий этого дня. Сапфира намеревался слетать к реке Джиет и искупаться в ее глубокой, медленной воде, но его собственные цели были менее определенными. Он все еще должен был закончить смазывать свою броню, подготовиться к свадьбе Рорана и Катрины, навестить Джоада, определить местонахождение подходящего меча для него, и также... Он поскреб свой подбородок.