Эрагон.Брисингр
Шрифт:
Он не был равным Зарроку, но все же это был великолепный меч.
– Вы хорошо выбрали, - сказал он. Фредрик проявил сдержанность в этом отношений, однако, он сказал:
– И все же вы не полностью довольны, Губитель Шейдов.
Эрагон крутанул фальчион кругом, потом скривился.
– Я только желаю, чтобы это не напоминало большой нож для разделки кожи. Я чувствую себя довольно смешным с этим.
– Ах, не обращаете внимания, если ваши враги смеются. Они перестанут, как только вы отсечете им головы.
Довольный, Эрагон кивнул.
– Я возьму это.
– Один момент, подождите. –
– Вы когда-нибудь учились, как заострять меч, Губитель Шейдов? Вы не имели такой надобности с Зарроком, не так ли?
– Нет, - признался Эрагон, - но у меня – честная рука с точильным камнем. Я могу точить нож, пока он не станет таким острым, что не разрежет нить, приложенную к нему. Кроме того, я могу всегда могу заточить края магией, если буду должен.
Фредрик застонал и шлепнул по своему бедру, смахнув примерно дюжину волос со своих доспехов из бычьей шкуры.
– Нет, нет, тонкий как бритва край не нужен, вы же не ходите по мечу. Скос должен быть толстым, толстым и острым. Воину приходится быть способным поддерживать свое оружие в должном состояний, и это включает в себя знание, как заострить свой меч!
– настаивал Фредрик, затем, взяв новый точильный камень для Эрагона, точно показал ему, как подготовить для сражения край меча, пока они сидели на земле рядом с шатром. Как только он был удовлетворен тем, что Эрагон может полностью заострить край меча, он сказал:
– Вы можете сражаться с ржавой кольчугой. Вы можете сражаться с продавленным шлемом. Но если вы хотите увидеть, как снова встает солнце, никогда не сражаетесь с тупым мечом. Если вы только что выдержали сражение, и вы утомились как человек, слазивший на одну из Беорских Гор, но ваш меча не остер, так как сейчас, не имеет никакого значения, как вы себя чувствуете, вы заставляете себя при первой же возможности, которую вы имейте, вытащить ваш точильный камень из ремня. Точно так же, как вы следили бы за вашей лошадью, или за Сапфирой, перед тем, как вы занялись бы вашими собственными потребностями, точно так же вы должны ухаживать непосредственно за вашим мечом. Так как без этого, вы - не более чем беспомощная добыча для ваших врагов.
Они сидели на солнце еще час по времени после обеда, когда оружейный мастер окончательно закончил свои инструкции. Когда он это сделал, крутая тень скользнула над ними и Сапфира приземлилась.
«Ты ждала, - сказал Эрагон.
– Ты осознанно ждала! Ты могла спасти меня сто лет назад, но вместо этого ты оставила меня здесь, чтобы слушать Фредрика, рассуждавшего о водяных камнях, топливных камнях, и не лучше ли льняное масло, чем топленое сало для защиты металла от воды.»
«И что?»
«Не действительно. От него ведь не только воняло. Но это не относиться к делу! Почему ты предоставила меня этой судьбе?»
Одно из ее толстых век опустилось в ленивом моргании.
«Ты преувеличиваешь. Судьба? Ты и я будем иметь более худшие судьбы, чтобы с нетерпением ожидать их, если мы не будем должным образом подготовлены. То, что говорил мужчина с зловонной одеждой, кажется важным для тебя, что бы знать это.»
«Хорошо, возможно, это так,» - признал он.
Она выгнула дугой свою шею и облизала когти на правой
После благодарностей Фредрику и предложения цены на прощание, и согласовывая места встречи с Блодгармом, Эрагон прикрепил меч к поясу Белотха Мудрого и вскарабкался на Сапфирину спину. Он крикнул и она взревела, когда подняла свои крылья и взмыла в небо.
С кружащейся головой, Эрагон вцепился в шип перед ним и наблюдал, как люди и палатки внизу больше и больше уменьшаются, его миниатюрные копий. Сверху, лагерь был сеткой серых, треугольных пиков, восточные лица которых были глубоки в тени, придавая области пестрый вид. Укрепления, которые окружали лагерь, ощетинились подобно ежу, белые наконечники отдаленных пик ярко блестели в заходящем солнечном свете. Конница короля Оринна была массой мукомольных точек в северо-западном квадрате лагеря. К востоку был лагерь ургалов, низкий и темный в холмистой низине. Они взлетели выше. Холодный, чистый воздух жалил щеки Эрагона и обжигал его легкие. Он делал только небольшие вздохи. Рядом с ними плавала толстая колонна облаков, выгладившая столь же плотной, как взбитый сливки. Сапфира облетела вокруг нее, ее неровная тень участвовала в гонках через все видимое. Уединенное влажное облако накатило на Эрагона, ослепив его на несколько секунд и наполняя его нос и рот холодными капельками. Он задержал дыхание и вытер свое лицо.
Они взлетели выше облаков. Красный орел пронзительно крикнул им, когда он полетал мимо. Сапфира, поколебавшись, стала подниматься, и Эрагон начинал чувствовать, как у него кружится голова. Работая своими крыльями, Сапфира плавно двигалась от одного теплого потока к следующему, поддерживая свою высоту, но не взлетая выше. Эрагон посмотрел свысока. Они были так высоко, что высота перестала иметь значение и вещи на земле больше не казались действительностью. Лагерь Варденов имел меняющуюся форму игрового поля, покрытого очень маленькими серыми и черными прямоугольниками.
Река Джиет была серебряной веревкой, окаймленная зелеными кисточками. К югу, сернистые облака, поднимающиеся от Пылающих Равнин, сформировались в виде раскаленных оранжевых гор, домов темных монстров, что мерцают за пределами бытья. Эрагон быстро отвел свой пристальный взгляд. Возможно в течение полчаса, он и Сапфира парили с попутным ветром, расслабившись в безмолвном комфорте компании друг друга. Необременительное заклинание служило, чтобы изолировать Эрагона от холода. Наконец они были одни вместе, с тех пор, когда они были в Долине Паланкар перед тем, как Империя вторглась в их жизнь. Сапфира была первой, кто заговорил:
«Мы - правители неба .»
Здесь под потолком мира, Эрагон достиг того, как будто бы там, где он сидел, он мог почистить звезды. Закладывая вираж влево, Сапфира поймала поток теплого воздуха с низу, затем снова выровнялась.
«Ты поженишь Катрину и Рорана завтра.»
«Что эта за странная мысль. Странный Роран должен жениться, и странный я, потому что должен быть тем, кто проведет церемонию... Роран женится. Размышления об этом заставляют меня чувствовать себя старше. Даже мы, когда были мальчишками, не так много времени назад, не можем избежать неумолимого прогресса времени. Так поколения проходят, и скоро будет наша очередь, чтобы послать нашим детям из земли, чтобы сделать ту работу, которую нужно сделать.»