Эрагон.Брисингр

Паолини Кристофер

– Если они сделают это, то пожалеют об этом, - пробормотал Эрагон. Он решил вернуться на место при первой возможности и поставить защиту вокруг могилы Брома, чтобы защитить его от серьезных грабителей.
– Кроме того, они будут слишком заняты, охотясь на золотые лилии, чтобы беспокоить Брома.

– Что?

– Ничего. Это не важно. – Трое из них потягивали свой чай. Хелен грызла булочку. Тогда Эрагон спросил:

– Ты встречал Морзана, не так ли?

– Они не были самыми дружественными событиями, но да, я встречал его.

– На кого он был похож?

– Как человек? Я действительно не могу сказать, хотя я хорошо познакомился с рассказами о его злодеяниях. Каждый раз, когда Бром и я встречались с ним, он пытался убить нас.

Или скорее захватить, пытать, а затем убить нас, ни одно из этого не способствовало установлению близких отношений. – Эрагон был слишком полон решимости, чтобы ответить на юмор Джоада. Джоад передвинулся на кровати. – Как воин, Морзан был ужасающим. Мы провели много времени, убегая от него, кажется, я помню – его и его дракона. Немного вещей столь же пугающие, как дракон в ярости, преследующий тебя.

– Как он выглядел?

– Ты кажется чрезмерно заинтересованным им.

Эрагон моргнул один раз.

– Мне любопытно. Он последним из Проклятых умер, и Бром был тем, кто убил его. И теперь сын Морзана – мой заклятый враг.

– Дай подумать тогда, - сказал Джоад. – Он был высок, у него были широкие плечи, его волосы были черными, как перья ворона, и его глаза были разного цвета. Один был синим, а другой – черным. Его подбородок был гол, и у него отсутствовал кончик одного из пальцев; я забываю который. Красивым он был в жестокой, надменной манере, и когда он говорил, он был самым харизматическим. Его броня всегда была отполирована ярко, или кольчуга, или нагрудник, как будто он не боялся того, чтобы быть увиденным своими врагами, которых, я думаю, он имел. Когда он смеялся, казалось будто он испытывал боль.

– Что насчет его спутницы, женщины Селены? Ты встречал ее тоже?

Джоад засмеялся:

– Если бы я встречал, то не был бы здесь сегодня. Морзан, возможно, был внушающим страх фехтовальщиком, грозным магом и жестоким предателем, но именно эта его женщина вселяла больше ужаса в людей. Морзан только использовал ее для миссий, которые были настолько отвратительными, трудными или секретными, что никто больше не соглашался предпринять их. Она была его Черной рукой, и ее присутствие всегда означало неизбежную смерть, пытку, предательство или какой-нибудь другой ужас. – Эрагон почувствовал боль, от выслушивания того, что его мать так охарактеризована. – Она была крайне жестока, лишена и жалости и сострадания. Говорилось, что когда она попросила, чтобы Морзан взял ее на свою службу, он проверил ее, научив ее слову исцеления на древнем языке – так как она была магом так же, как обычным бойцом – и затем выставил ее против двенадцати своих самых лучших фехтовальщиков.

– Как она победила их?

– Она избавила их от страха, ненависти и всех вещей, которые заставляют человека убивать. И затем пока они стояли, усмехаясь друг другу как слабоумные овцы, она подошла к мужчинам и перерезала им горла... Ты чувствуешь себя хорошо, Эрагон? Ты бледен, как труп.

– Все хорошо. Что еще ты помнишь?

Джоад постучал по стороне своей кружки:

– Совсем мало о Селене. Она была всегда отчасти загадкой. Никто кроме Морзана даже не знал ее настоящего имени до нескольких месяцев до смерти Морзана. Для народа она никогда была ничем кроме как Черной руки; Черная рука, которая есть теперь — собрание шпионов, убийц и магов, которые выполняют низкого skulduggery Гальбаторикса – попытка Гальбаторикса обновить полезность (пригодность) Селены Морзану. Даже среди варденов только горстке людей было известно ее имя, и большинство из них гниют в могилах сейчас. Как я помню, это Бром обнаружил ее истинную личность. Прежде, чем я пришел к варденам с информацией о секретном проходе в замок Илирия – который, эльфы построили несколько тысячелетий назад и который Гальбаторикс увеличил, чтобы сформировать черную цитадель, которая теперь возвышается над Урубаеном – прежде, чем я пошел к ним, Бром провел довольно значительный отрезок времени, шпионя за имением Морзана в надежде раскопать до сих пор неизвестную слабость Морзана... Я считаю, что

Бром получил доступ в залу Морзана, замаскировав себя под член обслуживающего персонала. Именно тогда он узнал то, что знал о Селене. Однако, мы никогда не узнали, почему она была так привязана к Морзану. Возможно, она любила его. В любом случае, она была совершенно верна ему, даже на грани смерти. Вскоре после того, как Бром убил Морзана, слухи достигли варденов о том, что она заболела. Словно обученный ястреб, так любящая своего хозяина, что не могла жить без него.

"Она не была полностью верна ему, - подумал Эрагон. – Она бросила вызов Морзану, когда пришла со мной, даже при том, что она потеряла свою жизнь в результате. Если бы только она могла также спасти Муртага." Что касается мнения Джоада о ее преступлениях, Эрагон хотел верить, что Морзан извратил ее слишком хорошую природу. Ради своей собственной психики (здравомыслия) Эрагон не мог не признать, что оба его родителя были злыми.

– Она любила его, - сказал он, уставившись на темный осадок на дне своей кружки. – В начале она любила его; возможно не позже. Муртаг – ее сын.

Джоад поднял бровь.

– Действительно? У тебя это от самого Муртага, я полагаю?
– Эрагон кивнул. – Хорошо, это объясняет многие вопросы, которые у меня всегда были. Мать Муртага... Я удивлен, что Бром не раскрывал этот особый секрет.

– Морзан сделал все, что смог, чтобы скрыть существование Муртага, даже от других Проклятых.

– Зная историю властолюбивых, бьющих в спину валетов (плутов?), он, вероятно, спасал Муртагу жизнь. Скорее больше из жалости.

Тогда тишина подкралась к ним, словно пугливое животное, готовое убежать при малейшем движении. Эрагон продолжал вглядываться в свою кружку. Множество вопросов терзало его, но он знал, что Джоад не сможет ответить на них, и маловероятно, что кто-то еще сможет: Почему Бром скрывался в Карвахолле? Внимательно следил за Эрагоном, сыном своего самого ненавистного врага? Это была какая-то жестокая шутка дать Эрагону Заррок, меч его отца? И почему Бром не сказал ему правду о его происхождении? Он сжал кружку в своих тисках и, не намериваясь, разбил глину.

Все трое вздрогнули от неожиданного шума.

– На, разреши мне помочь тебе с этим, - сказала Хелен, торопясь к нему и прикладывая к его тунике тряпку. Смущенный, Эрагон принес извинения несколько раз, на который и Джоад, и Хелен ответили, уверяя его, что это была маленькая неудача и не стоит взволновать по этому поводу.

Пока Хелен поднимала черепки закаленной в огне глины, Джоад начал рыться в стопках книг, свитков и неплотных бумаг, которые покрывали кровать, произнося:

– Ах, я почти забыл об этом. У меня есть кое-что для тебя, Эрагон, что может оказаться полезным. Если только я смогу найти это здесь... – С радостным восклицанием он выпрямился, размахивая книгой, которую вручил Эрагону.

Это была "Домиа абр вирда", "Господство судьбы", полная история Алагейзии, написанная монахом Хеслантом. Эрагон в первый раз увидел ее в библиотеке Джоада в Тирме. Он не ожидал, что когда-нибудь получать шанс исследовать ее снова. Наслаждаясь ощущениями, он провел своими руками по выделанной коже спереди, которая блестела от старости, затем открыл книгу и восхитился аккуратными рядами рун внутри, написанных блестящими красными чернилами. Внушали страх размеры сохраненных знаний, которые он держал, Эрагон сказал:

– Ты хочешь, чтобы она была у меня?

– Да, - заявил Джоад. Он остановился, так как Хелен нашла часть от кружки под кроватью. – Я думаю, ты можешь пользоваться ею. Ты заинтересован в исторических событиях, Эрагон, и источниках (причинах) препятствий, с которыми ты сталкиваешься с ложью в случаях с десятилетней, столетней и несколько тысячелетней давностью. На твоем месте, я учился бы при каждой возможности исторические уроки, преподанные нам, так как они могут помочь тебе с сегодняшними проблемами. В своей собственной жизни, чтение летописей часто придавало мне храбрости и проницательности, чтобы выбрать правильный путь.