Эрагон.Брисингр
Шрифт:
– Спасибо, - сказал растроганный Эрагон. – Огромное спасибо тебе.
Он увидел Эльву, сидящую со скрещенными ногами в дальнем левом углу палатки, с тарелкой пищи на коленях. Другие дети избегали ее – Эрагон не мог даже представить, чтобы у них было много общего — и никто из взрослых кроме Анжелы не чувствовал себя комфортно в ее присутствии. Маленькая девочка с узкими плечами пристально поглядела на него из-под своих черных ресниц своими ужасными фиолетовыми глазами и изрекла, как он предположил, следующее:
«Мои поздравления, Губитель Шейдов».
«Мои поздравления, Далеко Смотрящая», - пробормотал он в ответ. Ее тонкие розовые губы растянулись
Эрагон схватился за подлокотники, когда затрясся стол, загрохотали блюда, а стенки палатки заколебались. Затем задняя часть палатки прогнулась и разошлась, поскольку Сапфира засунула свою голову внутрь:
«Мясо, - мечтательно сказала она.
– Я чувствую запах мяса».
Следующие несколько часов Эрагон наслаждался обилием пищи, напитков, и общением с хорошей компанией. Это походило на возвращение домой. Вино текло как вода, и после того, как они опустошили свои чашки несколько раз, жители деревни и думать забыли про уважение и воспринимали его, как своего земляка, что было самым лучшим подарком, который они могли ему предложить. Они были столь же щедры и к Насуаде, хотя и воздержались от отпускания шуток в ее адрес, как иногда делали с Эрагоном. Легкий дым заполнил палатку, поскольку свечи таяли. Рядом Эрагон услышал взрыв смеха Рорана потом еще и еще, а через стол еще более громкий взрыв смеха Хорста. Пробормотав заклинание, Анжела пустила в пляс маленького человечка, которого она вылепила из корки хлеба и закваски, ко всеобщему развлечению. Дети постепенно преодолели свой страх перед Сапфирой и осмелились подойти к ней и погладить ее по морде. Вскоре они уже карабкались по ее шее, вися на ее шипах и дергая из всех сил за гребни выше ее глаз. Эрагон смеялся, когда наблюдал за этим. Джоад развлекал толпу песней, которую он давно выучил из книги. Тара танцевала джигу. Зубы Насуады сверкнули, когда она отбросила свою голову назад. И Эрагон по запросам народа рассказывал некоторые из его приключений, включая детальное описание его полета из Карвахолла с Бромом, который представлял особый интерес для его слушателей.
– Подумать только, - сказала Гертруда, круглолицая целительница, теребящая свой платок, - у нас был дракон! В нашей долине, и мы даже не знали об этом! – Парой вязальных спиц, вынутых из ее рукавов, она указала на Эрагона. – Подумать только, я ухаживала за тобой, когда твои ноги были ободраны от полета на Сапфире, и никогда не подозревала по какой причине. – Качая головой и кудахча языком, она набрала коричневой пряжи шерсти и начала вязать со скоростью, рожденной десятилетиями практики.
Илейн стала первой, кто оставил вечеринку, испытывая усталость навлеченный ее передовой стадией беременности; один из ее сыновей, Балдор, пошел с ней. Полчаса спустя, Насуада решила уйти, объясняя это тем, что требования ее положения препятствуют тому, чтобы она осталась на столько, на сколько она хотела бы, но она пожелала им здоровья и счастья и надеялась, что они продолжат поддерживать ее в ее борьбе против Империи.
Когда она вышла из-за стола, то подозвала к себе Эрагона. Он присоединился к ней у входа. Поворачивая плечи к остальной части палатки, Насуада сказала:
– Эрагон, я знаю, что тебе нужно время, чтобы оправиться от своей поездки и что у тебя есть собственные дела, к которым ты должны уделить время. Поэтому, завтра и послезавтра у тебя свободные дни, которые ты можешь провести так, как захочешь. Но утром третьего дня, приходи ко мне в
– Моя Леди. – сказал он. – Ты держишь Эльву под рукой всюду, куда бы не пошла, не так ли?
– Да, она – моя гарантия против любой опасности, которая могла бы прорваться мимо Ночных ястребов. Кроме того, ее способность предугадать боль оказалась чрезвычайно полезной. Настолько легче получить чье-то сотрудничество, когда ты посвящен в весь их скрытую боль.
– Действительно ли ты желаешь избавиться от этого?
Она изучила его проникающим пристальным взглядом.
– Ты собираешься избавить Эльву от ее проклятья?
– Я собираюсь попробовать. Помнишь, я обещал ей, так что я попробую.
– Да, я помню. – Крушение падающего стула отвлекло ее на мгновение, потом она сказала. – Твое
обещание будет смертью для нас... Эльва незаменима; ни у кого больше нет ее способностей. И услуга, которую она оказывает, как я проверила, стоит больше чем гора золота. Я даже думала, что из всех нас она одна смогла бы победить Гальбаторикса. Она была бы в состоянии предвидеть каждое его нападение, и твое заклинание покажет ей, как противостоять им, и пока противостояние им не требует, чтобы она пожертвовала своей жизнью, она будет одерживать победу... Для пользы Варденов, Эрагон, для пользы всех в Алагейзии, разве ты не можешь симулировать свою попытку вылечить Эльву.
– Нет, - сказал он, выплюнув слово, как будто оно оскорбляло его. – Я не сделал бы этого, даже если бы я мог. Это было бы неправильно. Если мы вынудим Эльву остаться такой, то она повернется против нас, и я не хочу иметь ее своим врагом, - он сделал паузу.
– Кроме того, есть шанс, за которым я, возможно, не следую. Удаление такого неопределенно сформулированного заклинания очень трудная перспектива в лучшем случае... Если я могу сделать предложение…?
– Что?
– Будь честной с Эльвой. Объясни ей, что она значит для Варденов, и спроси ее, если она продолжит нести ее бремя ради всех свободных людей. Она может отказаться; она имеет право, но если она сделает это, ее персона не та, на которую мы хотели бы положиться, так или иначе. И если она примет, то тогда это должно быть добровольно.
С несколько хмурым взглядом Насуада кивнула.
– Я поговорю с нею завтра. Ты должен присутствовать тоже, помочь мне убедить ее снять твое проклятие, если мы потерпим неудачу. Будьте в моем шатре спустя три часа после рассвета. – И она понеслась в освещенную факелами ночь.
Намного позже, когда свечи растаяли почти до конца, и сельские жители начали рассеиваться, Роран схватил Эрагона за локоть и повёл его к задней части палатки, туда где другие не смогли бы их услышать.
– То, что ты сказал ранее о Хелгринде, это было все? – спросил Роран. Его хватка походила на пару железных щипцов, сжавшихся вокруг локтя Эрагона. Его глаза были тверды и просили ответа, и в той же мере необычно уязвимы.
Эрагон держал свой пристальный взгляд.
– Если ты доверяешь мне, Роран, то никогда не задавай мне этот вопрос снова. Это не то, что ты хотел бы знать. – Эрагон чувствовал глубокое чувство неловкости из-за необходимости скрыть существование Слоана от Рорана и Катрины. Он знал, что обман был необходим, но он все еще чувствовал себя неудобство, что солгал своей семье. На мгновение, Эрагон считал замечание Рорана верным, но потом он вспомнил все причины, по которым он решил не делать этого, и удержал язык за зубами.