Элдрич
Шрифт:
Он провел половину вечера, размышляя, стоит ли ему отправляться в горы в одиночку, если он решит это сделать. В храме она будет в безопасности — это крепость по сравнению с маленькими лачугами и брошенными домами, которые он видел в землях смертных, да и кто знает, с чем им придется столкнуться по дороге. Как бы он ни презирал эту надоедливую небесную крысу, Райвокс защитит ее.
И правда была в том, что она могла защитить себя сама. Она была сильной. Мощной, когда верила в себя.
Зевандер уже одел одежду, смирившись с тем, что уйдет до того, как она проснется, и все же он не мог вынести эту мысль.
Она пошевелилась во сне, простыни сползли с гладких изгибов ее тела.
– Зевандер.
– Его имя прошептала она во сне, и его грудь сжалась.
Она видела его во сне.
Он вскочил на ноги, пересек комнату и опустился на колени у кровати. Ее волосы рассыпались по подушке, словно шелковистая тень, и он откинул несколько прядей, упавших на ее лицо. Ее губы приоткрылись, и легкое дыхание заставляло ее грудь подниматься и опускаться, как нежная волна, и Зевандер боролся с желанием прижаться к ним, поглотить ее в затаившем дыхание поцелуе.
Боже мой, она была до боли прекрасна.
Он не мог вспомнить ни одного зрелища в своей жизни — ни восхода, ни заката; ни звездопада, ни солнцестояния — которое вызывало бы такое же благоговейное трепетание, какое он испытывал, просто глядя на нее.
Она была бушующим потоком в его венах. Непоколебимой опорой в его сознании. Нечестивой одержимостью, которой он не имел ни сил, ни желания сопротивляться.
Легкое покалывание пробежало по его затылку, и Зевандер повернулся к двери как раз в тот момент, когда ручка загремела и сдвинулась. Он вскочил на ноги и вызвал облако дыма, исчезнув в темной комнате, когда незнакомец вошел внутрь.
Клинок освещал путь, пока нарушитель тихо пробирался на цыпочках через комнату, пристально глядя на Мэйвис.
Закрыв глаза, Зевандер прижал ладонь к виску, вспомнив последний раз, когда ему показалось, что кто-то пришел за ней, пока она спала.
Не настоящий. Он не настоящий.
Только вот низкое рычание снаружи предупреждало, что Райвокс заметил его, хотя еще не дал о себе знать.
Зевандер вырвался из своих мыслей и снова сосредоточился на смертном, который приближался к кровати.
Пройдя чуть больше половины пути, мужчина остановился и огляделся по комнате, не подозревая, насколько он действительно влип.
В поле зрения окна появилась огромная фигура, и позвоночник нарушителя выпрямился, его взгляд медленно поднялся вверх, к яростным серебряным глазам, следящим за ним.
Уже обнажив клинок, Зевандер прижал ладонь к рту мужчины, заглушая его вздох. Не давая ему ни крикнуть, ни произнести ни слова и разбудить ее, он приставил клинок к горлу незнакомца.
– Он сейчас — меньшая из твоих проблем, — прошептал Зевандер ему на ухо, прежде чем вытащить его из комнаты и потащить по коридору.
Они достигли первого уровня храма, и, как только оказались вне зоны слышимости, Зевандер отпустил его.
Мужчина упал на колени, сложив руки, словно его молитвы обладали какой-то силой, способной спасти его.
– Пожалуйста. Остальные… они выдвинули меня добровольцем.
Зевандер наклонил голову, молча наблюдая за ним. Как же жалкими могут быть люди — бессильные, но в то же время чертовски дерзкие. Он вызвал скорпиона
– Пожалуйста. Я не собирался… причинять ей вред. Клянусь.
– Поднимая руки, мужчина поднялся на ноги и медленно отступил, но не имело значения, каковы были его намерения.
В представлении Зевандера он намеревался убить Мэйвит во сне. Он подписал себе смертный приговор в тот момент, когда вошел в эту комнату.
Благодаря быстрым рефлексам Зевандер схватил его, прежде чем тот успел убежать, и снова прижал ладонь к лицу незнакомца, позволяя скорпиону заползти ему в рот. Татуировка змеи на шее мужчины казалась почти извивающейся, когда скорпион пробирался вниз по его горлу. Его приглушенные крики вибрировали на ладони Зевандера, пока скорпион разрывал его органы, жаля его ядом, который превращал их в жидкость. Кровь брызгала из его рта яростными струями, разбрызгиваясь по полу.
Зевандер быстро поднял его на плечо, слушая, как тот давится и задыхается, пока он нес его по лестнице в подземелье. На полпути по коридору он услышал мокрый всплеск и обернулся, чтобы увидеть след крови и органов, разбрызганных по камням позади него.
Он продолжал идти по извилистому пути, пока не увидел гробницу и мерцание факелов, сжимаемых в руках нетерпеливых деревенских жителей, несомненно ожидающих узнать, выполнил ли их избранный убийца свой долг.
Приблизившись, Зевандер шагнул к дверному проему, который он ранее вырвал из петель, и на его губах появилась ухмылка, когда деревенские жители отступили. Зевандер швырнул тело через пространство, разделявшее их, и когда оно, скользя, остановилось прямо внутри гробницы, по коридору раздались крики.
Одна из женщин бросилась вперед, и он вытянул руку, когда она попыталась обойти его, — его движения были резкими и холодными. Аэриз швырнул ее назад в гробницу, где ее тело с грохотом упало на пол, лишив ее сознания. Оказавшись внутри, он окинул взглядом лица, прижавшиеся к стенам. Среди них не было ни одного ребенка. Если бы они были, Зевандер, возможно, пощадил бы их от того, что должно было произойти.
– С этой ночи вы больше никогда не причините ей вреда.
– Крупный скорпион у него за спиной зашевелился и вышел из его плоти, превратившись в живое существо. Громоздкое чудовище, которое заставило их разбежаться по нишам в стене. Зевандер поднял обе ладони, и из черного дыма материализовались сотни скорпионов, разбегающихся по полу вслед за ними.
Ужасающие крики боли эхом разносились вокруг него, пока он поднимал одну из тяжелых железных дверей, возвращая ее на петли. Пока большой скорпион сдерживал всех, кто пытался сбежать, а мелкие выполняли его приказ убивать, Зевандер направил пламя на петли, припаяв их к двери. Гробницу наполнили стоны боли и страданий, пока он небрежно поднял другую дверь и не вышел из гробницы, оставив их крики о пощаде по ту сторону. Запечатав ее, он призвал своих питомцев обратно на ладонь, и черный клубящийся дым просочился под крошечной щелью внизу воздвигнутого им барьера. Он полз по его руке и зарылся под кожу.