Элдрич
Шрифт:
Еще один взгляд на Маевит убедил его в том, что ее грудь ровно и спокойно поднимается и опускается, и он прокрался к двери.
– Проси пощады.
– Голос генерала Лойс заставил его остановиться, и он резко обернулся, оглядывая комнату в поисках ее.
Никакого движения. Никаких признаков того, что что-то в комнате было потревожено.
Он сжал переносицу, вспомнив, как в последний раз слышал, как Лойс обращалась к нему, и те царапины, которые он вырезал на полу, слишком близко к Мэйвит.
Не
– Может быть, я познакомлю её с моими питомцами.
В тот раз голос звучал так, будто доносился с другой стороны двери — эхом в коридоре.
Её там нет.
Зевандер все же приоткрыл дверь, успев заметить тень, мелькнувшую в темном проходе, куда не проникал свет с улицы. Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и поспешил за темной фигурой, мелькнувшей за поворотом впереди него. Он даже не успел разглядеть, кого преследует — мужчину или женщину.
Он не обращал внимания на комнаты, проплывавшие в поле его зрения, устремив взгляд на мимолетные проблески своей добычи, чью личность скрывал темный плащ.
– Обязательно убей меня.
– Голос генерала Лойс отзывался в его голове, словно острые лезвия.
– Ибо я буду преследовать её без пощады. Она превратится в кровавую кашу, когда мои питомцы начнут охоту.
Зевандер презрительно усмехнулся в ответ на эту угрозу. Черт возьми, она не cможет.
Он прорвется сквозь вонючие недра ада, чтобы этого не произошло. И пусть боги ей помогут, когда он доберётся до неё. Он бросил вызов чертовым богам, чтобы сделать Мэйвис своей, и проклянет собственную душу, прежде чем потеряет её снова.
Бесконечные блуждания по храму привели его к знакомому коридору. Его серые каменные стены, странно расставленные бра и сквозняк, достаточно холодный, чтобы заморозить труп, делали его мгновенно узнаваемым, хотя и немного смутно, где он видел его раньше.
Далекий сон.
Или кошмар.
Шепчущие молитвы. Холод. Крики. Кровь.
Нахмурившись, он повернулся к длинному проходу, освещенному бра, свет которого постепенно исчезал в кромешной тьме. По обеим сторонам арки с железными решетками обрамляли глубокие ниши, уходящие в каменные стены. Тюремные камеры. Он повернулся к той, что была рядом с ним, и в его мыслях мелькнули призрачные образы женщин и детей, сгрудившихся внутри.
Шепчущие молитвы. Крики.
– Иди.
– Голос генерала Лойс эхом раздался из того направления.
– Покажись, — потребовал он.
– Ты был избран богами, а она — нет.
Призрачный холод коснулся его уха, и он инстинктивно выхватил кинжал, глазами пробегая по теням.
– Не нужно трусить.
– Зевандер оставался начеку, готовый нанести удар, а трепет от того, что он сможет заставить замолчать этот голос, пронзил его холодной волной.
– Покажи мне свое лицо.
Из
Терон поднял голову и улыбнулся ему в ответ.
– Так ты обо мне думаешь? Что я не более чем трус?
Зевандер нахмурился.
– Я убил тебя.
– А я исцелился. Оказалось, моя родовая линия весьма полезна.
– Он вытащил меч из ножен за спиной.
– Может, продолжим с того места, где остановились?
Зевандер поднял ладонь, вытянув ее вперед, и призвал пламя. Оно колебалось, слабее, чем обычно, но все же представляло угрозу, а глаза Терона стали напряженными, изучая его.
– Посмотрим, как быстро заживает Сейблфайр.
Он снова улыбнулся Зевандеру.
– Вот, я думал, мы друзья.
– Ты так думал?
Улыбка на его лице исчезла.
– Ты не простил меня за то, что я сделал.
– Ты предал меня.
– Слова вырвались из его уст, хотя на самом деле прошло столько времени, что Зевандер мог лишь смутно вспомнить, что именно сделал Терон. Он просто знал, что обида все еще не улетучилась.
– Из-за тебя я оставался ее пленником целый век.
Раскаяние пробивалось сквозь трещины его каменного лица.
– Моим самым большим сожалением было то, что я раскрыл твой секрет.
– А моим — то, что я защищал твой.
– Острая, пронзительная боль ударила Зевандера по голове, и он выдохнул стон, падая на колени и схватившись за голову.
ГЛАВА 46 ЗЕВАНДЕР
Прошлое…
– Тебе повезло, что рана не загноилась.
– Терон покачал головой, обматывая свежей ватной повязкой рану на запястье Зевандера, где наручники впились в кожу.
– Этого можно было полностью избежать.
– Эта дискуссия уже давно затянулась, и я устал от нее.
– Несколько дней еды и воды вернули ему силы, и он был благодарен за то, что спал на мраморном полу обсерватории, а не висел на цепях в своей камере.
– Ты ни словом не обмолвился о том, что я тебе признался, — сказал он, имея в виду свое признание в участии в предательстве генерала Лойс.
– Даже перед лицом твоего самого сурового наказания.
– Я ни разу в это не верил.
Терон улыбнулся, завязывая концы хлопчатобумажной ткани.
– Тем не менее, ты мог бы показать пальцем на кого угодно, чтобы положить конец своим страданиям. Но ты этого не сделал.
– Он нахмурился.
– Почему?