Элдрич

Лейк Кери

– Она так восхищается мной, что жаждет убить меня медленно.

– Она проверяет твои пределы. Проверяет, как далеко она может зайти, прежде чем ты сломаешься. Насколько я понимаю, ты каждый раз отказываешься от ее милости.

– Милость…» — Зевандер выплюнул это слово, словно дерьмо на языке.
– Дай мне эликсир.

– Твои раны слишком обширны. Это тебе не поможет. И я не буду способствовать твоей смерти.
– Он бросил еще один сочувственный взгляд, от которого у Зевандара скрутило кишки, и повернулся к двери камеры.

Зевандер дернулся, и его цепи зазвенели от резкого

движения.
– Терон! — прорычал он.
– Я должен вернуться…» Он остановился, бред затуманивал его разум, но было уже слишком поздно. Слова как будто сами сорвались с языка.

Терон резко обернулся с отвратительным блеском интриги в глазах.
– Вернуться?

Зевандер покачал головой.
– Забудь, что я сказал.

– Скажи мне, и я дам тебе эликсир.

Зевандер хотел бы позволить себе роскошь сказать этому любопытному ублюдку, чтобы он засунул свои условия себе в свою лицемерную задницу, но не мог. Он не мог так легко упустить эту возможность. Он провел слишком много дней в темноте и тишине, отчаянно желая узнать судьбу девушки. Вместо этого он опустил голову.
– Это позволяет мне проникнуть в калигорью.

– Темное пространство. Этот эликсир дает тебе проход туда?

– Да. Я иногда хожу туда, когда она меня мучает.

Он подошел ближе.
– Как? Калигорья предназначена для тех, кто ищет знания перед смертью. Это дар богов.
– К сожалению, Зевандер не был посвящен в эту информацию.

– Я не знаю, как, это просто происходит.

Терон покачал головой.
– Нет. Эликсир или нет, способность проникать в калигорью и выходить из нее требует магии.
– Он поднял запястье, чтобы показать шрам, выжженный на его коже.
– Сила, которой у нас сейчас нет. Если только…

– Если только что?

– Если только ты не был избран богами.
– Он выдохнул с усилием и улыбнулся.
– Какое счастье это было бы для тебя. Сосуд бога. Тебя почитали бы. Сам король…

– Убил бы меня за такое. Не произноси ни слова об этом, или, клянусь богами, если я выживу, я вырежу тебе язык.

– Я дам тебе этот эликсир, если ты пообещаешь, что позволишь мне остаться рядом с тобой. Чтобы вернуть тебя, если ты не проснешься.

– Нет.

– Это мое условие. Я не буду стоять в стороне и наблюдать за твоей смертью.

Зевандер был слишком отчаянно настроен вернуться к девушке. Узнать ее судьбу. Он кивнул.
– Пусть будет так.

После всего лишь мгновения паузы Терон залез в карман за ампулой, которая там лежала. Он разбил ее, пристально глядя на нее.
– Если боги будут к тебе благосклонны, помни об этой доброте.
– Он вылил содержимое ампулы в рану на плече Зевандера.

ГЛАВА 41 ЗЕВАНДЕР

Зевандер огляделся, когда окружающий туман расступился, открыв вид на темный коридор, освещенный лишь мерцающими бра. До его ушей доносились тихие шепоты, и Зевандер пошел в их сторону, мимо

одной из многочисленных камер, выстроившихся по обеим сторонам прохода, в которой седеющая женщина смотрела в потолок. Трудно было сказать, жива она или мертва, но следы, покрывавшие ее руки, свидетельствовали о том, что она страдала. В других камерах находились более молодые женщины, некоторые дети, и все они имели признаки запущенности или жестокого обращения.

Свет исчезал по мере того, как он продвигался вглубь, бра были расположены все реже. Наконец он дошел до последней камеры, где лишь узкая полоска света проникала к девушке через железный люк в двери, освещая ее, сжавшуюся в углу. Звук ее тихого рыдания сжимал ему грудь, и Зевандер проскользнул через дверь камеры, словно ее и не было вовсе, и опустился на колени рядом с ней. Платье, которое она носила в тот день, когда ее кололи и тыкали, лежало в лохмотьях на ее побитой и изуродованной коже. Длинные пряди волос, которые были острижены, начали отрастать, что указывало на то, что она была заключена в тюрьму уже некоторое время.

Держали в темноте, точно так же, как и его.

По влажным каменным стенам вокруг нее стекали струйки воды — возможно, от проливного дождя за пределами храма. Она сидела, уткнувшись головой в сложенные руки, лежащие на согнутых коленях, и ее тело дрожало, пока она тихо шептала молитвы, которые растворялись в белом тумане, поднимающемся с ее губ. Рядом с ней лежал лишь клочок рваной ткани для согревания. Ни кровати. Ни подушки. Ничего, кроме холодного каменного пола.

Зевандер тихо проклял богов за то, что они игнорировали ее, и вызвал пламя на свою ладонь. Стараясь не коснуться ее, он поднес руку к ее руке и медленно провел пламенем вверх, к ее плечу.

Ее кожа защемила от жара, и она подняла голову, уставившись на гусиную кожу на своих руках.
– Ангел? — спросила она, судорожно оглядываясь по сторонам.
– Ты здесь?

Как же ему хотелось ответить ей.

– Пожалуйста. Я не хочу оставаться в темноте одна.

– Почему?
– Вопрос вырвался из его уст, прежде чем он успел его сдержать.
– Почему ты боишься темноты?

– Я ничего не вижу. Здесь холодно. И страшно.

Он снова наполнил ее теплом, и фиолетовый свет заплясал по ее коже, покрытой ссадинами и синяками. Вид этих ран напомнил ему о его собственных, и он поморщился при мысли о том, что ей приходится так страдать.
– Лучше не видеть, — сказал он, скорее для себя самого. Осознание злобы, стоящей за этими следами, невежества и жестокости, пробудило в его сердце ярость.
– Свет освещает ужасы, которые тьма скрывает от нас.

– Но ты же ангел. Разве ты не предпочитаешь свет тьме?
– Она уставилась в пространство, ее взгляд был расфокусирован.
– Сактон Крейн говорит, что только самые злые существа находят утешение в темноте.

Возможно, тогда он был злым. Он не стал отвечать, вместо этого молча любуясь тем, как луч света из коридора сиял в ее туманно-серых глазах.

– Я хочу увидеть твое лицо, — прошептала она.

– Зачем?

В ее глазах заблестели слезы.
– Меня сожгут за то, что я натворила. Я очень хотела бы увидеть лицо ангела, прежде чем встречу эту судьбу.