Элдрич
Шрифт:
Он вытянул ладонь, чтобы произнести exitiusz — один из первых глифов, которые он выучил, — и, словно рука, скованная наручниками на мясистой шее мужчины, сжал ее, выдавливая воздух из его легких. Сильнее. Сильнее.
Пожилой мужчина задыхался, широко раскрыв глаза и впиваясь пальцами в то, что для него было бы невидимой силой, сдавливающей его шею.
Руки Зевандера дрожали, а глаза горели туманом ярости. Как сильно он хотел что-нибудь уничтожить. Увидеть, как это умирает от его рук. Он наклонился вперед, прикоснулся губами к уху старика и прошептал: -
Сактон Крейн судорожно кивнул, его лицо медленно синело.
– Я запомню твое лицо. И если наши пути снова пересекутся, ты будешь знать, что тебя ждет смерть. Mor samanet, — прошептал он.
Чтобы отпустить старика, Зевандеру потребовалось гораздо больше сил, чем он мог себе представить, но он это сделал. Он отступил, наблюдая, как тот дрожит, задыхается и ищет в темноте существо, которое едва не покончило с его жизнью.
Зевандер не забудет это лицо, пока жив. Если они встретятся снова, он сожжет его заживо и будет наслаждаться его криками.
Он закрыл глаза, отвлекаясь от насилия, которое сотрясало его до глубины души. Как бы он ни хотел в этот момент пойти к ней, утешить и успокоить ее, неотложность требовала от него правды. Ему нужно было узнать, прежде чем что-то вырвет его из калигорьи.
– Покажи мне ее. Покажи мне видение. Я жажду убедиться, что она жива.
Темная спальня вокруг него закружилась в тошнотворном тумане, и Зевандер снова закрыл глаза, покачиваясь на ногах. Странное головокружение прошло, и он открыл глаза в гораздо более простой спальне, пахнущей восхитительными цитрусовыми, сушеными травами и цветами. От легкого прикосновения к виску он обернулся и увидел какую-то мешочек, свисающий с потолка. По комнате висело множество таких мешочков.
Две узкие кровати стояли по противоположные концы комнаты. Неуклюжие очертания на них, погребенные под горами одеял, намекали на спящие тела под ними. Когда он остановился, чтобы вдохнуть аромат пряных трав и цветов, мимо него проскользнул холодный порыв воздуха. В комнату вошла темная фигура, и Зевандер обернулся, чтобы увидеть, как ее закутанная в плащ фигура направляется к кровати.
Нахмурившись, он потихоньку приблизился, наблюдая, как фигура тянется за чем-то под кроватью. Он поднял это и показал черное яйцо, покрытое чешуей.
Зевандер подошел еще ближе.
Незнакомец прижал ладонь к яйцу, и сияющий фиолетовый свет осветил какое-то существо внутри, которое извивалось и дергалось. Он быстро положил яйцо обратно на пол и перевел внимание на кучу одеял на кровати.
Зевандер подошел еще ближе, обойдя фигуру, пока не оказался лицом к лицу с незнакомцем в маске.
Воздух с хрипом вырвался из его легких, и он пошатнулся назад, удержавшись за край кровати. Даже в маске он узнал лицо, смотрящее на него. Он слишком хорошо знал эти глаза. Разветвление черного вейна, торчащего из-под маски.
Незнакомец в ее комнате был
Его двойник поднял руку к сгустку одеял рядом с Зевандером, и глиф, светящийся на его ладони, пронзил его паникой. Он бросился перед целью, и поток жара обрушился на Зевандера, когда черное пламя отскочило от его кожи.
Словно потревоженное, движение за его спиной подтвердило, что под этими одеялами находится что-то или кто-то.
Его двойник отвёл пламя, и до его ушей донёсся тихий стон. Он обернулся как раз в тот момент, когда свернутая в комок фигура пошевелилась, и он оттянул одеяла настолько, чтобы открыть её лицо.
У него перехватило дыхание, сердце билось так неистово, что он боялся, будто оно вскрикнет о ней. Облегчение вырвалось из него дрожащим вздохом — успокаивающим вздохом среди руин его измученной совести.
Она стала достаточно взрослой, чтобы он понял: она пережила те сырые камеры в храме. Понял, что ее пощадили. Ее ангельское лицо было спокойно во сне, и он молился, чтобы ей снилось что угодно, только не те мрачные дни. Он опустился на колени рядом с кроватью, так сильно желая прикоснуться к ней. Чтобы заверить ее, что он никогда не покидал ее.
Он обернулся и увидел, что его другое «я» тоже любуется ею. Когда он протянул к нему руку, чтобы убедиться, что то, что он видит, реально, он засомневался, оглянувшись на девушку. Когда их пути сошлись?
Нет. Он не осмелился бы позволить богам вмешаться, совершить это судьбоносное изменение.
Однако по причинам, которые он не мог понять, вид самого себя вызвал в нем ревнивую ярость. Зевандер резко дернул локтем, ударив его в пах, и старший двойник хрипло вздохнул, поправляя кожаные штаны.
Его версия в плаще снова подняла руку, посылая в ее сторону очередной поток пламени. Как и раньше, Зевандер пошатнулся, приняв на себя всю силу огня на спину, в то время как он смотрел вниз на ее прекрасное лицо.
Она снова сдвинулась, подняв руку над головой, чтобы показать там знак — похожий на перо с металлическими акцентами. Как только пламя утихло, Зевандер скрипнул зубами, развернувшись лицом к двойнику.
– Хватит с меня этого.
– Он вызвал скорпиона на ладонь. Без предупреждения он сжал руку в кулак, раздавив скорпиона, и серия острых уколов пронзила его тело, от рук до ног. Другой он хрипло вздохнул и дернулся так, что Зевандер понял: тот тоже почувствовал уколы.
Значит, это было правдой.
Он смотрел на то, чем он стал. Грубым и злобным зверем. Бездушным, если он мог так легко лишить жизни спящую девушку.
Что могло заставить его искать её таким образом? Что изменилось?
Другой снова вытянул руку, и Зевандер парировал пламенем, отбросив его обратно в него.
Если он достаточно сильно сосредоточился, то мог почувствовать ту искру разочарования, пронзающую кровь другого. Мог почувствовать нетерпение. Оскорбление.
Зевандер смотрел на него, на то, как он, казалось, тянулся к ней, несмотря на свою решимость убить её.