Элдрич
Шрифт:
– Из-за того же самого упрямого характера, за который ты меня постоянно ругаешь.
В дверном проеме напротив них появилась крепкая фигура генерала Лойс, и ее взгляд остановился на Зевандере. Ухмылка в уголках ее губ вновь пробудила в нем отвращение.
– Я скорее умру, чем паду перед ней на колени, — добавил он, гневно глядя на женщину, которая подошла к Терону сзади.
Его товарищ-раб оглянулся через плечо, но быстро перевел взгляд обратно на рану над коленной чашечкой Зевандера.
– Предупреждение было бы не лишним.
– А какая в этом радость?
Едва
– Похоже, ты быстро заживаешь.
– Хищное движение ее языка по губам заставило его отвернуться, чтобы скрыть гримасу.
– Невероятно, насколько выносливо может быть тело.
Зевандер скрипнул зубами, игнорируя ее замечания.
– Я никогда не видела человека, настолько привязанного к своей упрямой натуре. Такого… железносердечного. Ты напоминаешь мне истории о Деймосе, свирепом и жестоком боге разрушения. Скажи мне, ради чего ты продолжаешь жить?
Зевандер никогда бы не сказал ей, что только обещание мести заставляет его дышать.
Он смирился с тем, что, скорее всего, никогда больше не увидит свою мать и братьев и сестер, даже если его сны говорили об обратном. Генерал никогда не отпустит его.
Сложив руки за спиной, она шагала позади Терона, который держал голову опущенной, сосредоточившись на очистке и перевязке ран Зевандера.
– Должна сказать, я впечатлена. Не думала, что у милой Ваэлоры такой жестокий характер.
Такое маленькое и хрупкое создание, боящееся собственной тени. И тем не менее, ей удалось устроить вопиющее предательство» — остановившись, она вздохнула и покачала головой.
– В конце концов, ее страхи взяли верх
В Зевандера вонзилась стрела ярости.
– Может, вам самой стоит встретиться с одним из этих существ и посмотреть, как вы справитесь
– Осторожно.
– Острые глаза метнулись к нему, словно язык змеи.
– Я с удовольствием добавлю еще один шрам, или два, чтобы Терон их зашил.
– Она возобновила свой путь, и стук ее сапог действовал Зевандеру на нервы.
– Скажи мне, кто придумал этот план, и я отправлю тебя обратно в шахты.
Терон замер, зашивая рану на бедре; его обычно твердая рука задрожала.
Зевандер уставился на него, представляя, какое наказание она выберет. Возможно, бросит его в яму со змеями, как она сделала с Ваэлорой. Может быть, заковала бы его в камеру, морила бы голодом, мучая и издеваясь над ним, как она поступала с Зевандером.
Какое бы наказание она ни выбрала, он был уверен, что Терон его не переживет.
Зевандер вздохнул про себя. Было время, когда он убил бы за шанс вернуться в шахты. Без раздумий и сожалений отдал бы своего товарища-раба. Однако тревожная картина встречи с друзьями после всего, что он пережил, — стыд и унижение от того, что с ним сделали, — привела бы его в состояние тошноты. Его бы стошнило, если бы он услышал, как они, как это часто бывало перед сном, с тоской жалуются на то, что им хочется кого-нибудь трахнуть.
Он не мог вернуться в шахты. Не после того, кем он стал.
Зевандер скорее умер бы как ее раб, чем надел бы
– Дравиен Ноквейн, — сказал он.
Терон с облегчением опустил плечи и возобновил шитье.
Генерал снова остановилась и наклонила голову.
– Дравиен Ноквейн, — повторила она.
– Раб Арадии. Интересно. Ты перенес дни мучений и ни разу не упомянул его имя.
– Ты ни разу не предлагала мне вернуться в шахты.
Она тихонько рассмеялась.
– И, тем не менее, твой ироничный юмор по-прежнему с тобой.
– Она возобновила хождение по комнате.
– Мы связаны, ты и я.
– У меня нет никакой связи с тобой, — заявил Зевандер.
– О, но у тебя есть.
– Она выхватила кинжал из-за пояса, и вид его, воспоминание о том, как много раз она проводила этим лезвием по его плоти, вызвало неприятное чувство в его животе.
– Мой отец был генералом до меня. Справедливый и добросовестный человек. Я не была его родной дочерью, я никогда не знала Оргата, который оплодотворил мою мать, но я была благодарна человеку, который так горячо любил ее, что воспитал меня как свою собственную.
– Прижав кончик клинка к пальцу, она вызвала каплю крови.
– Его казнили, после того как он не смог выследить и выдать собственных внебрачных детей короля — тех самых детей, которых твой отец спрятал много лет назад.
Терон снова прервала шитье настолько, чтобы бросить на него недоуменный взгляд, а затем снова погрузилась в работу.
– Это была судьба, что твой отец умер здесь, — добавила она.
– Разве твоя вражда не должна быть направлена на твоего короля?
– Зевандер заговорил, стиснув зубы.
– Мой отец не выполнил свой долг. Он сам мне это сказал, когда умирал. На месте короля Джерета он поступил бы точно так же.
Зевандер презрительно усмехнулся.
– Значит, он дурак. Настолько связанный долгом, что не смог увидеть жестокость в этом задании. Убивать невинных детей — это не почетно.
Терон покачала головой, поморщившись; вид его вызвал у Зевандера желание рассмеяться.
– Невинные, да. Но что станет с этими детьми, когда они вырастут и станут наемниками, за спиной которых стоит десять тысяч кастельских головорезов?
– То, как ее рука сжалась в кулак, пока она шла, сдерживая напряжение в своих шагах, показало Зевандеру, что он задел ее за живое.
– Я должна ненавидеть твое существование, но должна признать, что ты все больше интригуешь меня, Райдайн.
– Твой главный недостаток — воображать, что мне не все равно.
Терон провел рукой по лицу, несомненно, готовый сам задушить Зевандера.
Несмотря на то, какого рода ответную реакцию он мог ожидать от нее, она усмехнулась.
– Даже сейчас, когда ты ползешь с грани смерти, ты все еще полон огня и мужества. Я никогда не могу понять, хочу ли я тебя убить или трахнуть. Это полное безумие.
– Я бы предпочел смерть.
Ее холодные, бесстрастные глаза оставались прикованными к Зевандеру.
– Хватит, Терон. Прошу, извини нас.
– Мне осталось зашить еще одну рану.