Элдрич
Шрифт:
Он показал мне, что именно живет внутри него. Что течет по его венам, как яд. Что мучает его настолько глубоко, что только лезвие может принести ему облегчение.
Не имело значения, что я чувствовала себя чудовищем, ничем не лучшим, чем тот насильник, который причинил ему боль давным-давно. Он показал мне правду, глубоко зарывшуюся в его костях.
Кто я такая, чтобы судить его за это?
– Ты не просил. Я сама предложила
– Я манипулировал тобой. Воспользовался твоей невинностью
– Хватит, Зевандер!
– То, что он настаивал на том, чтобы взять все на себя, настаивал на том, чтобы
– Я взрослая женщина. Я сама принимаю решения. Ты не заставлял меня, я добровольно согласилась. И я не позволю тебе нести эту вину, как Железную кувалду, прикованную к твоей шее. Но теперь мне нужно что-то взамен.
– Я проклинала слезы, жгущие глаза, когда эмоции внутри меня кричали, словно закипающий чайник.
– Конечно.
– Он рванулся вперед, прижав мое тело к краю ванны, и его губы нашли изгиб моей шеи, а рука скользнула под прилипший к телу подол моей мокрой сорочки, между моих бедер.
Я дернулась назад и схватила его за руку, прежде чем он смог дотянуться до той части тела, которую искал.
– Не это. Это не то, что мне нужно от тебя.
На его лице отразилось замешательство, когда он сел на пятки, а его массивное, израненное тело превратилось в непробиваемую стену страдания.
– Что же тогда? Чего ты хочешь? Скажи мне, и я дам тебе это.
Мне было ясно, что он не связывал нежность или близость с тем, что мы сделали. Для него это было не более чем обмен услугами. Одолжениями. Боль за удовольствие.
Я подняла взгляд на него, поднялась на колени и прижалась к его животу, подталкивая его обратно в воду. Как только он снова устроился, я залезла ему на колени, обходя его новые порезы, и обняла его, уткнувшись лицом в его шею.
– Это. Это то, чего я хочу. Это все, о чем я прошу в обмен. Я хочу, чтобы ты знал, что то, что я с тобой сделала, было не из злобы или ненависти.
На мгновение он замер, мышцы напряглись и застыли, он едва дышал. Затем сильные руки обхватили мое тело, и я почувствовала, как он дрожит рядом со мной. Плачет? Он не издал ни звука, чтобы подтвердить это.
Слезы навернулись мне на глаза от осознания того, что он, должно быть, привык плакать тихо, в одиночестве. Или хуже: что ему не давали возможности признать перенесенную травму, заставляя отвечать тем же своему обидчику. Эта мысль вызвала еще больше слез, и я прижалась к нему еще крепче.
– Если ты жаждешь боли, я дам ее тебе, — прошептала я.
– Твои первые ощущения должны быть прекрасными и нежными, Мэйвит. А не такими.
– А как насчет твоих?
– Я приподнялась, глядя ему в глаза.
– Твои были прекрасными и нежными?
То, как он сжал брови, вызвало в моей груди бурную ярость. Я хотела разорвать прошлое и задушить ту несчастную душу, которая украла это у него.
Ярость жгла мою грудь с неистовой силой, и сквозь слезы я стиснула зубы.
– Ты не навязывал это мне. Ты не отнял у меня ничего, не спросив. Но в моей натуре не причинять боль тем, кто мне дорог. Поэтому мне тоже нужно утешение. Мне нужна уверенность, что ты не воспринимаешь меня как своего насильника.
– Черт возьми, прости. Я больше не буду тебя просить, клянусь.
– Ты чувствуешь такое же облегчение без боли?
На его лице промелькнуло мрачное выражение.
–
– Но тогда, у Элоуэн… когда мы с тобой… Ты казался очень довольным той ночью.
Он слегка отвернулся, и в его выражении лица вновь проявился тот стыд, что был раньше.
– Я вызвал пламя. В своих руках. Я закончил, потому что вызвал пламя, и металл…
– Пирсинг… ты обжег себя. Так что, так будет всегда?
– Если бы я хотел попробовать без боли. Пока проколы остаются, я никогда не познаю истинного удовольствия без нее. Я всегда буду жаждать ее.
– Ты не можешь их удалить?
– Нет. Они зачарованы.
– Но ты можешь испытывать облегчение таким образом. И ты действительно извлекаешь из этого удовольствие, несмотря на боль.
– Да, но я не буду просить тебя…
– Ты ни разу не просил меня. Ни разу. На самом деле, ты чертовски хорошо это скрывал. Но тебе больше не нужно скрываться. Я предлагаю сделать это снова, при одном условии.
– Зацепив пальцем его подбородок, я подняла его взгляд к себе.
– Мне нужно, чтобы ты заверил меня, что я не разрушила тебя, сделав это. Что ты можешь почувствовать нечто большее, чем экстаз от боли, зная, что это я, а не тот, кто причинил тебе боль. Что ты позволишь мне показать тебе, каково это — любовь и забота, чтобы уравновесить эти мрачные мысли, которые ты носишь в себе.
Сначала он уставился на воду, взгляд его был пустой и неподвижный, дыхание — медленное и размеренное. Мышца на его челюсти дернулась, выдавая тихую борьбу, развернувшуюся за его глазами. Туманный щит в них грозил разломиться, но он стиснул зубы, сдерживая эмоции, и поднял взгляд на меня.
– Что такое? Что случилось? — спросила я, обхватив его щеку ладонью. Когда он покачал головой, я вплела пальцы в его волосы и поцеловала его в лоб.
– Скажи мне.
– Я так долго бродил по этому миру, ища тебя.
– Его брови сдвинулись.
– Века грызли меня, выедая до костей. Я не знал, насколько я был измучен, или чего я жаждал, пока не нашел тебя.
– Обеими руками обхватив мою попку, он притянул меня ближе и прижался губами к моим.
– Я никогда не буду достойна твоего света, чистоты твоего сердца, но я слишком эгоистичен, чтобы избавить тебя от этой тьмы, которую я несу. Кровь богов, я последую за тобой до самого края существования и в черную пустоту.
Я прижала ладонь к его щеке, прижавшись всем телом к его обнаженной груди.
– Ты достоин.
Он нахмурился, его мышцы напряглись, когда он отвернулся.
– И все же на мне остались следы раба.
– На тебе следы воина, которого не сломила боль, способная уничтожить слабых людей.
– Неровный шрам на его горле, прорезанный острием клинка, прослеживался под моим пальцем.
– Каждый из этих шрамов дорог мне. Дороже монет или короны.
Пальцы обхватили изгиб моей шеи, он провел большим пальцем по моей нижней губе, устремив на нее взгляд.
– Ты — судьба, о которой я никогда не смел мечтать, лунная ведьма. Звезды, которые мне никогда не суждено было достичь. Но видя, как этот алчный мир пожирает то, что никому не принадлежит, я объявляю тебя своей.
– Он притянул меня к себе в поцелуй, который жёг мои губы и глубоко внутри груди.