Эгейская компания
Шрифт:
6
Рассказать о происшедшем местным жителям они поручили Деметриосу и ему же оставили все продовольственные пайки, обнаруженные у немцев. Юноше сказали, что нужно замести все следы, чтобы избежать возмездия: убрать и помыть дом, трупы похоронить и всем немцам, если они здесь опять появятся, следует внушить, что их первый отряд ушел в горы в поисках итальянского гарнизона. А в округе мог бесследно исчезнуть целый батальон, и никто бы этого не заметил.
Перед отплытием все немецкое оружие побросали в воду. Его нельзя было оставлять,
Солнце уже взошло высоко, когда они вернулись в залив. В их отсутствие Кристофу привязал каик носом к дереву, а с кормы бросил якорь и терпеливо ждал возвращения англичан. С Деметриосом прощались долго, и юноша едва сдержал слезы.
За ночь поднялся ветер и теперь сильно дул с северо-запада. Под его порывами даже на гребнях волн спокойного залива появились белые барашки.
Обычно невозмутимый Кристофу на этот раз казался несколько возбужденным и торопил их со сборами.
– Здесь нельзя оставаться, когда подует мельтеми, – говорил он. – Слишком опасно. Нам нужно поскорее убраться отсюда. У Алемнии можно стать на якорь и укрыться от северного ветра.
Тиллер вслушивался в свист ветра в снастях и наблюдал за тем, как волны били о берег.
– Значит, это и есть мельтеми, – сказал он Барнсуорту. – Теперь понятно, почему они не хотели нам о нем рассказывать.
У него не укладывалось в голове, откуда мог взяться такой сильный ветер при столь спокойной воде и чистом голубом небе, но в воздухе повеяло холодом, и палуба беспокойно ходила у него под ногами. Джорджиу отвязал веревку от дерева на берегу, Тиллер поднял якорь, а Ларсен и Барнсуорт помогли поднять паруса. Главный парус издал громкий треск, вздымаясь вверх, а фок вначале заметался из стороны в сторону, а потом наполнился ветром и туго натянулся.
За пределами залива стали взбухать волны. Порывы ветра срывали пену с белых гребней и швыряли брызги, попадавшие на одежду и обжигавшие глаза. Каик дрожал и стонал всем корпусом, разрезая волны, которые временами окатывали палубу от носа до кормы.
– Может, зарифить паруса? – предложил Ларсен.
– Нет, не надо, – возразил Кристофу.
Он указал рукой вперед и пояснил:
– Как только мы зайдем вон за тот мыс, станет спокойнее.
Поглядев на побледневшего Барнсуорта, добавил:
– Если тебя, друг, тошнит, пойди к тому борту. Иначе вся твоя блевотина будет на твоей одежде.
– Сам знаю, как блевать на шхуне, – начал было Барнсуорт, но не закончил фразы и поспешил последовать совету капитана.
– Никак не мог предположить, Билли, что ты страдаешь морской болезнью, – притворно рассердился Ларсен. – Лучше бы тебе остаться в гвардии.
– Я люблю быть в воде или под водой, но уж никак не на воде, – пожаловался Барнсуорт. – Во всяком случае, в таком корыте.
Ветер все крепчал, но как только
Алемния, вначале казавшаяся небольшим горбом на горизонте, быстро приближалась, и спустя час после того, как они покинули Калчи, каик входил в единственную естественную гавань крохотного островка. В дальнем конце длинного залива виднелись небольшие дома, пара церквей и руины замка на вершине холма, но никаких признаков жизни.
Возле берега было достаточно глубоко, и Кристофу смог загнать каик на песок и бросить якорь с кормы. Отряд СБС спрыгнул на пляж, держа автоматы наготове. Осмотрелись. Под ветром беспомощно хлопала раскрытая дверь одного из домов, а рядом бился на флагштоке полуспущенный рваный итальянский флаг.
Обыскали все дома, оказавшиеся пустыми, кроме одного, где на земляном полу валялись трупы, над которыми роились мухи. Среди мертвецов был только один мужчина, а остальные – женщины и дети. Ларсен с багровым от ярости лицом громко захлопнул дверь.
За крайним домом шла стена, грубо сложенная из камня. Возможно, здесь начинали строить новый дом. Возле стены лежали трупы пяти солдат итальянской армии. Руки были связаны за спиной проволокой. Носком ботинка Ларсен перевернул их лицом вверх.
– Казнены, – мрачно изрек он. – Поставили у стены и расстреляли.
Когда они вернулись на берег, Кристофу беседовал со старым священником с седой бородой по грудь.
– Он может объяснить, что здесь произошло? – спросил Ларсен.
– Немцы высадились, – ответил Кристофу, как если бы появление немцев все объясняло, и его не могли удивить любые их поступки. – Священник спрятался в могильном склепе и слышал стрельбу. Немцы обыскали церковь, но его не нашли, и он видел, как они уходили.
– Куда они пошли? На чем приехали? Сколько их было? – требовал ответа Ларсен, дрожа от ярости.
Кристофу понадобилось немало времени, чтобы выдоить нужную информацию из священника, который все еще не мог прийти в себя, но в конечном счете он смог поведать следующее:
– По словам священника, немцев было десять, и они прибыли на белом катере с флагом на корме.
– Если бы я об этом знал раньше, я бы пристрелил того гада не в голову, а целился бы значительно ниже, – сказал Барнсуорт.
– Передайте священнику, что справедливость восторжествовала, – попросил Ларсен старого рыбака. – Скажите ему, что все эти немцы убиты.
Они разыскали лопаты и кирку и вырыли у берега одиннадцать могил. Двух младенцев похоронили вместе с их матерями. Священник прочитал молитву над каждой могилой, а солдаты смастерили кресты из плавника и установили их на холмиках.
Закончив эту работу, они провели поиски оружия и провианта, но ничего не нашли, кроме бутыли кьянти, которую распили на месте. Видимо, немцы уничтожили все, что не смогли забрать с собой. Священник проводил их в путь и благословил на дорогу, а когда они уже подняли якорь и были готовы к отплытию, что-то прокричал им вслед.