Эгейская компания
Шрифт:
– Они все время передают только музыку и ничего нам не рассказывают. Что происходит, друзья? Мы слышали, что Италия капитулировала, но не знаем никаких подробностей.
Он разлил белое вино по стаканам до краев и пододвинул их гостям.
– Давайте выпьем за союзников и возблагодарим их за то, что они нанесли поражение итальянской фашистской сволочи.
Ларсен взглянул на Мейгена и понял, что у них обоих возникла одна и та же мысль: трудно будет убедить жителей острова, что Италию не следует больше рассматривать
– Мы знаем не больше вашего, – сказал Мейген, – если не считать того, что немцы, скорее всего, попытаются установить свой контроль над островами. Как только они сориентируются в новой обстановке и организуются, наверняка попытаются оккупировать острова. На Родосе они это уже проделали, оттеснив итальянцев. Мы прибыли сюда, чтобы помешать им, если они сунутся.
Кристофу проявил живейший интерес к услышанному.
– Немцы, – начал он, и чувствовалось, что он произносит это слово с гневом и презрением. – Зачем немцам сюда соваться?
– Турция, – пояснил Ларсен, указывая в сторону турецкого побережья. – Они хотели бы, чтобы Турция не вступала в войну.
Кристофу смачно плюнул на пол.
– Ерунда! Какие турки?
– Мне кажется, – прошептал Тиллер на ухо Барнсуорту, – что ему никто особенно не нравится.
– Возрадуемся, что он на нашей стороне, – тихо ответил Барнсуорт. – Хотелось бы знать, как много здесь таких людей, как он.
Оба солдата СБС уже внимательно осмотрели таверну, чтобы прикинуть, на какую помощь в живой силе можно рассчитывать, если придется держать здесь оборону, и оба пришли к неутешительному выводу, что помощи ждать не приходится. В таверне не было ни одного молодого человека и к тому же – ни одной женщины, хотя раньше в порту встречалось немало детей, худых и одетых в лохмотья.
Всем мужчинам, которые попадались на глаза, уже перевалило за пятьдесят, а некоторые были просто стариками. Выглядели они, как правило, великолепно и выделялись огромными усами и пронзительными темными глазами. Но многие явно были жертвами основного и традиционного занятия жителей острова – ловли морских губок. У некоторых просматривались последствия кессонной болезни, а у других разбухли суставы, что было вызвано переизбытком азота в крови.
– Должно быть, они специально держат баб взаперти, – заметил Барнсуорт, толкнув локтем Тиллера в бок. – Оно и понятно: тебя сразу раскусили, Тигр, и почуяли опасность.
По мере поступления все новой информации англичане пришли к выводу, что обитатели острова живут на грани голода. Они выглядели особенно жалко на фоне гладких, упитанных итальянских солдат.
– Пришло время поесть, – объявил Кристофу. – А потом мы снова выпьем.
Он хлопнул в ладоши. Тиллер хотел было возразить, но Ларсен остановил его жестом и урезонил:
– Когда грек предлагает свое гостеприимство, отказываться нельзя, даже если знаешь, что в результате его дети лягут спать
Из-за темного полога в заднем помещении таверны появилась первая женщина, которую случилось повидать на острове. В ее руках был поднос с нарезанным хлебом, оливками и тарелкой с сыром.
– Моя мать, – горделиво представил ее Кристофу. Старуха приветливо кивнула и с улыбкой пожала всем по очереди руки, но глаз не поднимала, и чувствовалось, что большой радости она не испытывает.
За ней последовала девушка, смущенно опустив глаза долу, которая принесла большую тарелку с соленой рыбой.
– А это моя дочь Анжелика, – снова пояснил Кристофу. – Моя мать не знает ни слова по-английски, зато Анжелика болтает напропалую. Она у меня умная девочка. Я говорю правду, Анжелика?
Девушка окончательно смутилась и, казалось, готова была провалиться сквозь землю. Тиллер постарался поймать ее взгляд и одобряюще ей улыбнулся.
– Вся эта еда, – сказал он, махнув рукой в сторону стола со снедью, – это замечательно. Вы очень добры.
Она поняла, что он пытается облегчить ее положение, и бросила на него благодарный взгляд.
– Это совсем немного, – ответила она тихо на хорошем английском. – Вам придется меня извинить.
С этими словами она поспешила скрыться за пологом, до того как отец успел ее остановить.
– Она, конечно, умная, но на редкость упрямая, – беззлобно проворчал Кристофу. – Вот и давай после этого образование своим детям. Потом у них появляется свое мнение. Отказалась остаться в Афинах, когда началась война. Настояла на том, чтобы вернуться сюда, и должен признать, она нам очень помогает. Она крепкая девушка, а когда нет парней, нам в рыбацком деле может всегда пригодиться пара сильных рук.
– А куда подевались все ваши парни? – спросил Тиллер.
– Многих забрили в итальянскую армию или взяли на флот, – ответил Кристофу. – Ну а те, кому удалось бежать, скрываются в горах.
– Здесь?
– На других островах, на тех, что побольше, – пояснил старый рыбак. – В том-то и загвоздка. Без своих парней мы не способны остановить немцев, если они решат высадиться на Сими, и прогнать итальянцев тоже не можем.
Ларсен придвинулся поближе и попытался внушить Кристофу свою главную мысль:
– Понимаете, Анжелиос, мы тоже не можем прогнать итальянцев. Этот вопрос будут решать, когда закончится война. Но мы можем помешать высадке немцев, а для этого нам нужны итальянцы, их поддержка. Во всяком случае, до той поры, когда на острова прибудут наши войска.
Кристофу переваривал эту информацию с непроницаемым выражением лица, и Тиллер понял, что недооценил грека и что он пришел к тому же выводу самостоятельно.
– Ну, а с нами как быть? – спросил рыбак. – Я так понял, что вы хотели бы избежать столкновений между нами и итальянскими свиньями?