Дживз

Вудхауз Пэлем Грэнвилл

Я лежал на добром, старом диване, умиротворённо глядя на ползающих по потолку мух, наслаждаясь тишиной и покоем и думая о том, как прекрасен мир, когда Дживз вошёл в гостиную с конвертом в руке.

– Мальчик-посыльный принёс вам письмо, сэр.

Я вскрыл конверт, и первым делом из него выпала пятифунтовая купюра.

– Боже великий!
– воскликнул я.
– Это ещё что?

Достав листок бумаги, я прочитал:

Дорогой Берти, передай деньги своему слуге и скажи, мне жаль, что, я не могу сейчас дать ему больше. Он спас мне жизнь. Впервые за неделю я вздохнула свободно.

М.В.

Дживз

поднял пятёрку с пола.

– Можешь оставить её себе, - сказал я.
– Как выяснилось, она твоя.

– Сэр?

– Я говорю, пятёрка твоя. Её прислала тебе мисс Вардур.

– Очень любезно с её стороны, сэр.

– Да, но с какой стати? В письме говорится, ты спас ей жизнь.

Дживз мягко улыбнулся.

– Мисс Вардур переоценила мои услуги, сэр.

– Какие услуги, прах побери?

– В деле мистера Клода и мистера Юстаса, сэр. Я надеялся, она не упомянет о нём, сэр, так как не хотел, чтобы вы подумали, что я допустил некоторую вольность.

– Что ты имеешь в виду?

– Я находился в комнате, сэр, когда мисс Вардур жаловалась, что мистер Клод и мистер Юстас навязывают ей своё общество. В данных обстоятельствах я осмелился предложить ей использовать небольшую уловку, чтобы избавиться от пристального внимания молодых джентльменов.

– Великий боже! Ты хочешь сказать, что всё-таки приложил руку к их отъезду?

Я почувствовал себя последним ослом. Ведь не далее как вчера мне казалось, что я утёр Дживзу нос.

– Я посоветовал мисс Вардур, сэр, проинформировать мистера Клода и мистера Юстаса, каждого в отдельности, о том, что сегодня она отплывает в Южную Африку с целью заключения там контракта. Таким образом желаемый результат был достигнут. Они заглотили наживку вместе с крючком, если вы позволите мне использовать это выражение, сэр.

– Дживз, - сказал я (мы, Вустеры, можем допустить промашку, но всегда честно в ней признаемся).
– Ты единственный и неповторимый!

– Большое спасибо, сэр.

– Да, но послушай!
– В голову мне пришла ужасная мысль.
– Когда придурки сядут на пароход и убедятся, что её там нет, разве они не примчатся в ту же секунду обратно?

– Я предвидел такую возможность, сэр. По моему совету мисс Вардур сообщила молодым джентльменам, что совершит сухопутное путешествие до Мадейры и только там поднимется на борт.

– А где пароход останавливается после Мадейры?

– Нигде, сэр.

Со стоном облегчения я откинулся на диванные подушки. Я жалел только об одном.

– Единственное, о чём я жалею, Дживз, - сказал я, - что на таком огромном пароходе мерзавцы с лёгкостью смогут избегать встреч друг с другом. Я имею в виду, мне бы очень хотелось, чтобы Клод почаще находился в обществе Юстаса и visa versa.

– Так оно и будет, сэр. Я купил им двухместную каюту. У мистера Клода одна койка, а у мистера Юстаса - другая.

Я чуть не задохнулся от счастья. Если б не поездка в Харроугэйт с дядей Джорджем, мой восторг был бы полным.

– Ты уже упаковал мои вещи, Дживз?
– спросил я.

– Вещи, сэр?

– Для поездки в Харроугэйт. Сегодня я отправляюсь туда с дядей Джорджем.

–

Ах да, конечно, сэр. Я совсем забыл вам сказать. Сэр Джордж звонил сегодня утром по телефону, пока вы спали, и просил передать, что планы его изменились. Он не поедет в Харроугэйт.

– Ох, послушай, но это же просто блеск!

– Я рад, что вы довольны, сэр.

– Он не говорил, почему передумал?

– Нет, сэр. Но из слов его камердинера, Стивенса, я понял, что сэру Джорджу стало значительно лучше и больше он не нуждается в лечении. Я позволил себе дать Стивенсу рецепт моего коктейля, который вы всегда так хвалили, сэр. Сегодня утром сэр Джордж заявил Стивенсу, что чувствует себя, как новенький.

Сами понимаете, мне оставалось только одно, и я не стал колебаться. Да, я страдал в душе, но у меня не было выбора.

– Дживз, - сказал я, - мои штрипки.

– Да, сэр?

– Тебе они правда не нравятся?

– Чрезвычайно, сэр.

– Ты не думаешь, что со временем твои взгляды изменятся?

– Нет, сэр.

– Ну, хорошо. Хорошо. Ни слова больше. Можешь их выкинуть.

– Благодарю вас, сэр. Я сжёг их сегодня утром, перед тем как подать вам завтрак. Спокойный серый цвет намного приятнее для глаз, сэр. Спасибо, сэр.

ГЛАВА 17

Бинго и его жёнушка

Примерно через неделю после отъезда Клода и Юстаса я неожиданно встретился с малышом Бинго в клубе <Старых либералов>. Малыш полулежал в кресле, закатив глаза и открыв рот, а седобородый деятель, сидевший неподалёку, смотрел на него с такой откровенной неприязнью, что я пришёл к единственно возможному выводу: Бинго увёл у него из-под носа его любимое кресло. Так всегда бывает, когда посещаешь незнакомый клуб, - без злого умысла наступаешь то на одну, то на другую мозоль его постоянным обитателям.

– Привет, старый хрыч, - сказал я.

– Привет, старый пень, - сказал Бинго, и мы пошли пропустить по рюмочке перед ленчем.

Раз в год комитет нашего клуба <Трутень> решает, что помещение необходимо помыть, подкрасить, ну и всё такое, поэтому нас выкидывают за дверь и временно поселяют в каком-нибудь другом клубе. На этот раз мы свили гнездо в <Старых либералах>, и лично для меня это было жутким испытанием. Я имею в виду, когда ты привык к весёлому, живому обществу, и тебе достаточно швырнуть в парня коркой хлеба, если ты хочешь привлечь его внимание, тебя несколько угнетает пребывание в клубе, где самому молодому члену недавно стукнуло восемьдесят семь и считается дурным тоном заговаривать с кем бы то ни было, если ты не участвовал с ним вместе как минимум в осаде Трои.

По правде говоря, встретив Бинго, я испытал некоторое облегчение. Мы стали переговариваться вполголоса.

– Это не клуб, - сказал я, - а конец света.

– Бред собачий, - согласился Бинго.
– По-моему, вон тот старик у окна помер три дня назад, но я об этом никому не скажу.

– Ты уже был у них в ресторане?

– Нет, а что?

– Здесь обслуживают официантки, а не официанты.

– Боже всемогущий! Я такого не помню со времён мировой войны!
– Бинго нахмурился и рассеянно поправил галстук.
– Хорошенькие?
– спросил он.