Дживз

Вудхауз Пэлем Грэнвилл

– Твой дядя Джордж потрясён до глубины души. Он обедал со мной вчера вечером, и мне было жалко на него смотреть. Понимаешь, он утверждает, что по дороге из одного клуба в другой неожиданно увидел фантом Юстаса.

– Чего Юстаса?

– Фантом. Призрак. На мгновение ему показалось, что это сам Юстас, так ясно он его видел. Призрак исчез за углом, и когда дядя Джордж прибежал туда, улица была пустынна. Всё это очень странно и тревожно. Бедный Джордж совсем упал духом. За весь обед он не пил ничего, кроме ключевой воды, и ужасно нервничал.

Ты думаешь, с нашими несчастными дорогими мальчиками всё в порядке? Они не попали в какую-нибудь ужасную катастрофу?

Я бы дорого дал, чтобы слова её .сбылись, но я ответил, что, мне кажется, с ними всё в порядке и ни в какую ужасную катастрофу они не попали. Лично я считал самого Юстаса хуже всякой катастрофы, да и Клод, с моей точки зрения, недалеко от него ушёл, но я промолчал. Когда тётя Агата меня покинула, она всё ещё выглядела встревоженной.

Как только близнецы вернулись, я поговорил с ними в открытую. Хоть мне и приятно было слышать, что дядя Джордж напугался до полусмерти, двум придуркам нечего было шляться по метрополии средь бела дня.

– Но, старик, будь благоразумен, - сказал Клод.
– Мы не можем стеснить себя в движениях.

– Исключается, - заявил Юстас.

– Вся суть дела состоит в том, если ты понимаешь, о чём я говорю, пояснил Клод, - что нам нужна полная свобода действий. Мы должны ходить взад-вперёд.

– Точно, - согласился Юстас.
– И взад, и вперёд.

– Но, чёрт побери:

– Берти, - укоризненно сказал Юстас.
– Не выражайся при ребёнке!

– Вообще-то я понимаю ход его мысли, - задумчиво произнёс Клод.
– Мне кажется, проблему можно решить, если мы изменим свою внешность.

– Старина!
– воскликнул Юстас, восхищённо глядя на брата.
– Какая гениальная мысль! Наверняка не твоя, правда?

– Вообще-то мне подсказал её Берти.

– Я?!

– Только вчера ты рассказывал мне о том, как Бинго Литтл нацепил бороду, чтобы его не узнал дядя.

– Если вы считаете, что я позволю вам, клоунам, шляться по моей квартире с бородами:

– Где-то он прав, - согласился Юстас.
– Мы купим бакенбарды.

– И фальшивые носы, - добавил Клод.

– И, как ты справедливо заметил, фальшивые носы. Ну вот, Берти, старичок, можешь больше не беспокоиться. Мы совсем не хотим тебя обременять, пока живём в твоей квартире.

А когда я бросился к Дживзу за утешением, он пробормотал что-то насчёт горячей крови молодых джентльменов. Никакого сочувствия.

– Прекрасно, Дживз, - сказал я.
– В таком случае пойду прогуляюсь по Гайд-парку. Подай мне мои итонские штрипки.

– Слушаюсь, сэр.

* * *

Прошло несколько дней, и Марион Вардур зашла ко мне в гости на чашку чая. Прежде чем сесть, она нервно огляделась по сторонам.

– Твоих кузенов нет дома, Берти?
– спросила она.

– Слава богу, нет!

– Тогда я скажу тебе, где их можно найти. В моей гостиной, в противоположных углах. Сидят, сверкают друг на

друга глазами и ждут, когда появлюсь. Берти, этому надо положить конец.

– Ты часто их видишь?

Дживз подал нам чай, но бедная женщина так разволновалась, что продолжала говорить, не подождав, пока он уйдёт. У бедняжки был совершенно измученный вид.

– Я натыкаюсь на этих близнецов на каждом шагу, - пожаловалась она.
– Как правило, на обоих. Они завели моду приходить вдвоём и ждать, кто кого пересидит. Скоро от меня останется одна тень.

– Знаю, - сочувственно сказал я.
– Знаю.

– Так что же мне делать?

– Понятия не имею. Может, попросить служанку отвечать, что тебя нет дома?

Она задрожала.

– Один раз я так и сделала. Они уселись на лестнице, и я весь день не могла выйти на улицу. А у меня было назначено несколько очень важных встреч. Я бы очень хотела, Берти, чтобы ты убедил их уехать в Южную Африку, где, по слухам они кому-то нужны.

– Должно быть, ты произвела на них потрясающее впечатление.

– Не то слово. Теперь они начали делать мне подарки. По крайней мере, Клод. Вчера вечером он настоял, чтобы я приняла от него этот портсигар. Явился прямо в театр и отказался уходить, пока я не согласилась. Впрочем, должна признаться, вещица недурна.

Она действительно была недурна. Массивный золотой портсигар с бриллиантом на верхней крышке. И самое странное, мне показалось, что я где-то его видел. Как, разрази меня гром, Клод умудрился раздобыть денег на такую дорогую вещь, я не мог себе даже представить.

На следующий день, в среду, близнецы, если так можно выразиться, были выходными, так как дама их сердца играла в дневном спектакле. Клод надел бакенбарды и отправился шляться по Хэрст-парку, а мы с Юстасом сидели и разговаривали. Вернее, говорил в основном Юстас, а я молча мечтал, чтобы он как можно скорее куда-нибудь смылся.

– Нет ничего прекрасней, Берти, чем любовь хорошей женщины, - поучал меня придурок.
– Иногда: Боже великий! Кто там?!

Входная дверь открылась, и в холле послышался громкий голос тёти Агаты, интересующейся, дома я или нет. Должен сказать, что у тёти Агаты резкий, пронзительный голос, и я впервые был благодарен судьбе, что его слышно за версту. В распоряжении Клода было всего две секунды, но он успел нырнуть под софу. Его второй ботинок исчез из виду в тот момент, когда тётя Агата вошла в гостиную.

Вид у неё был встревоженный.

– Берти, - спросила она, - чем ты занят в ближайшее время?

– В каком смысле? Сегодня я обедаю с:

– Нет, нет, я не это имела в виду. Чем ты занят следующие несколько дней? Впрочем, и так понятно, что ничем, - продолжала она, не дожидаясь моего ответа.
– Ты бездельник. Вся твоя жизнь - сплошное ничегонеделание: но об этом мы поговорим в другой раз. А теперь слушай меня внимательно. Я желаю, чтобы ты поехал на несколько недель в Харроугэйт с твоим дядей Джорджем.