Дворяне и ведьмы

Кильдяшев Антон Евгеньевич

– Если её увидят вне дома, то можешь её выпороть.
– Вновь вздохнул Ждан.
– Я никуда её не пускаю, сам же знаешь. Если увидят снаружи - значит, это она подложила тебе монетку. Всё просто, видишь?

Бранимер нахмурился.

– Просто скажи честно, что это...

– Это был не я. Может быть, она, но не я. К тому же кто, как не ты говорил, что это Тяжка тебе отдала монетку? Если она пропадёт из рук Тоналнан и окажется у тебя, но при этом она никуда не выходила, то, выходит, Тяжка действительно тебя выбрала.

"Я не отдам никому монету", - произнесла про себя Тоналнан. Потому что это правильно -

и потому, что Королева Мертвецов не возьмёт невиновного, даже если у него в руках плата. Она не имеет на это права.

Тивун хмыкнул.

– Как другу дам тебе второй шанс. Лучше бы тебе не испытывать моё доверие.

А сам пощупал карман, боясь обнаружить там монетку. "Доверие", - повторила про себя рабыня. Вот уж чего-чего, а доверия между двумя друзьями не существовало никогда.

Оба вскоре ушли - один осмотреть шахты, а второй заставить должника сделать что-то. Тоналнан знала, что всё Золотое так или иначе должно Ждану. Странно, но старик не сильно много требовал вернуть себе - обычно рудокопы на каждые 20 занятых монет отдавали 21. Как-то она спросила его об этом, а он ответил, что просто не доверяет никому.

Рабыня уже приготовилась дремать, когда колокольчики над дверьми мерзко задребезжали. Большая редкость увидеть в лавке покупателей. Здесь нет ничего, что было бы нужно селянам в повседневной жизни. С другой стороны, не было здесь и иногородних: лавка стоит далеко от дороги, да и Белопадь с её боярами намного ближе маленькой забытой всеми долины. Вот и получалось, что оставленная одна Тоналнан чаще всего занималась своими делами, чем встречалась с покупателями.

В лавку вошли трое. Высокий, лысый, одетый в мешковатые зелёно-бурые одежды жрец - последнее было видно по его лоснящейся бороде - а за ним два парня помоложе в помятой дорожной одежде. Парочка была похожа друг на друга. "Братья", - сразу же решила Тоналнан. В таких делах она редко ошибалась.

Порой сюда приходили странные люди издалека. Рабыня ни на секунду не засомневалась, что это именно такой случай - хозяин прятал в подвале разные вещи разных людей и брал за это плату. Единственный доход его заключался в подобным услугах. Всё остальное едва ли окупало себя, или же и вовсе было в убыток. Возить руду в Белопадь Ждан брался только по просьбе "друга", долги были слишком малы, чтобы принести много денег, а товары никто и не покупал.

Из таких людей чаще всего встречались жрецы. Платили за хранение они много - Тоналнан видела это в журналах - а их вещички много места и не занимали. Но всё на этот раз вышло иначе.

– Скажи, девица, - выбился вперёд один из парней, - не видела ли ты часом нашего брата? Похож на нас двоих, только, - тут он попытался уложить волосы так, чтоб было похоже на бакенбарды, - с такой вот бородой.

Рабыня помотала головой.

– Поищите на кладбище и поспрашивайте в трактире.
– Сказала Тоналнан.
– Я слышала, кого-то убили на дуэли пару недель назад.

– Дуэль? Что, серьёзно?
– Ошарашенно спросил он. Обернулся к брату.
– Слышал, Третьяк? Первака-то замочили.

Жрец почему-то засмеялся.

– Его похоронили? Кто убийца?

Тоналнан сказала, что не имеет и малейшего понятия о произошедшем. И опять же направила в трактир - трактирщик уж должен знать, всё же Холстейн именно у него и нашёл свою будущую жертву. И чайник - о боги,

чайник! Всё Золотое трещало о нём, придумав, что внутри лежали огромные алмазы, рубины и сапфиры. Но Тоналнан знала, что всё это враньё - Тоноак ещё той ночью видел лампу и заявил, что она была пустая.

– Вам не приглянулись эти бусы?
– Спросила без искорки рабыня, когда посетители решили уйти.
– Не стоит делать и без того долгое путешествие в Золотое грустным - купите сувенир!

Братья застыли в дверях.

– Где мы?
– Не понял младший.
– Это должно быть рядом с Белопадью...

И тут рабыня поняла, что путешественники спустились с гор. Всё ей вдруг стало ясно, и чайник в её представлении стал обителью зла. Рука сама собой потянулась к монетке в кармане. Она была там, как ей и положено. План высших сил стал понятен, как никогда прежде.

Жрец вышел из лавки последним. Глядя ему вслед Тоналнан пыталась понять, что можно сделать ради спасения Золотого, и не находила ответа. Голос разума твердил сбежать - зачем же ей умирать вместе с теми людьми, которые её поработили? Никто из них не послушает - никто никогда не слушает подобных предупреждений. Более того, её же и сожгут как ведьму за попытку помочь.

Но это было предательством. Гнусной и некрасивой попыткой спасти свою шкуру, когда кому-то нужна помощь. Голос разума отвергает веру не только во всё хорошее, но и веру как таковую.

Сначала нужно было объяснить всё Ждану. Как бы она его не ненавидела, а его она должна была предупредить первой. Вернее, именно из-за того, что рабыня желала хозяину смерти ей и необходимо сломить себя, вернуть веру. Так призывали делать в далёком-далёком доме.

Злорадство само собой произрастало в ней. Ей хотелось улыбаться и кричать от радости, что всё то, что сделали с её домом, произойдёт и здесь. Тоналнан помнила, как охотники за рабами пришли в укрытую зеленью долину и принесли в каменные дома вкус крови и пепла. На глазах Тоноака и её завоеватели вырезали почти всех - потому что рабов они уже успели собрать столько, что в них не было больше нужды. Уцелела лишь жалкая горстка укрывшихся в храме людей.

Тоноаку тогда повезло - он бросился с оружием на захватчиков, но получил по голове и вырубился. А вот Тоналнан сполна насладилась зрелищем уничтоженного дома. Кровью было залито всё. Речка стала красной, и, говорят, дожди в том месте шли ржавые. Трупы валялись всюду, и никто ничего не собирался с этим делать.

"Проявлять доброту к таким людям?", - часто спрашивала себя Тоналнан. Но всегда одумывалась - это неправильно, это заблуждение. Нужно всегда поступать наилучшим образом. Нельзя давать себе поблажек, даже если очень хочется.

Блаженные от чувства безнаказанности лица тех налётчиков чудились Тоналнан повсюду. Люди здесь были для неё похожи как две капли воды. Лица местных она различала с трудом. Борода, усы, волосы, цвет глаз - вот и всё, по чему рабыня могла отличить одного селянина от другого.

Она не хотела, она жаждала, чтобы эти люди сполна ощутили на себе каково это потерять дом и стать рабом. Конные лорды, жители самых высоких гор и почти что черти, об этом позаботятся.

Тоналнан тяжело дышала от предвкушения. Её мало заботило, что она увидит свой кошмар наяву вновь. Лишь бы кто-то отомстил, да пожёстче - вот и всё, чего ей хотелось.