Два вида истины
Шрифт:
Через час Хоутон закрыл суд на весь день, а Кеннеди остался продираться сквозь толпу репортеров, которые требовали его комментариев и реакции на то, что только что объявил судья.
В коридоре Босх наблюдал, как Сото и Тапскотт подошли к Терренсу Спенсеру и взяли его под стражу. Циско подошел к Босху, и они смотрели, как детективы ведут Спенсера по коридору.
— Надеюсь, он расскажет им, как он подбросил ДНК в ящик с уликами, — сказал Босх. — Я очень хочу знать.
— Этого не случится, — сказал Циско. — Он берет Пятую Поправку [40] .
40
Пятая
— Но ты сказал, что он собирается давать показания.
— О чем ты говоришь?
— Твое сообщение Холлеру в зале суда. Ты сказал, что он готов дать показания.
— Нет, я сказал, что вы можете выставить его в качестве свидетеля, но он возьмет Пятую Поправку. А что, что сказал Мик?
Босх уставился через коридор на Холлера, который разговаривал один на один с репортером, писавшим в блокноте. Камеры не было, поэтому Босх решил, что это репортер из газеты — что, скорее всего, означало, что он из "Таймс".
— Сукин сын, — сказал он.
— Что? — спросил Циско.
— Я видел, как он читал твой текст, а потом сказал судье, что Спенсер готов выступить в суде. Он не сказал точно, что он будет давать показания, только то, что он будет выступать. Этим блефом он подстроил все. Бордерс проглотил наживку и взорвался. Вот и все.
— Ловкий ход.
— Опасный ход.
Босх продолжал смотреть на Холлера и начал расставлять все по местам.
40
После того как все интервью закончились, команда Босха решила выйти из здания суда и отправиться в Traxx на Юнион-Стейшн, чтобы отпраздновать общую победу. Пока Холлер и Циско ходили в ресторан, чтобы занять столик, Босх проводил свою дочь до перрона поезда Metrolink, на который она должна была сесть. Она купила обратный билет в своем приложении.
— Я так рада, что была здесь, папа, — сказала Мэдди.
— Я тоже рад, что ты была здесь, — ответил Босх.
— И мне очень жаль, если показалось, что я сомневалась в тебе.
— Не за что извиняться, Мэдс. Ты не сомневалась.
Он притянул ее в длительные объятия и посмотрел вверх по туннелю на солнечный свет, ожидающий у посадочной платформы. Он поцеловал ее в макушку и отпустил.
— Я все еще хочу прийти на ужин, когда ты вернешься домой. Я скачаю приложение и поеду на поезде.
— Конечно. Пока, папа.
— Пока, милая.
Он смотрел, как она поднимается по пандусу на свет. Она знала, что он сделает, что обещал, и на самом верху повернулась, чтобы помахать ему рукой. Ее силуэт был полностью виден, а затем она исчезла.
Босх присоединился к своему адвокату и следователю в кабинке у окна, выходившего на зал ожидания
— Что? — спросил Холлер.
— Ничего, — ответил Босх.
— Нет, что? Что это был за взгляд, который ты бросил на меня?
— Какой взгляд?
— Не морочь мне голову.
Циско молча наблюдал за ними, зная, что лучше не лезть на рожон.
— Ладно, — сказал Босх. — Я видел, как ты после суда разговаривал с репортером в коридоре. Он был из "Таймс", не так ли?
— Да, точно, — сказал Холлер. — Им нужно писать о крупном скинбэке.
Так они это называют, когда им приходится исправлять ошибку. Это не исправление, потому что то, с чем они пришли в воскресенье, вытекало из судебных документов. Но это было односторонне. Завтра будет полная история.
— Как его звали?
— Знаешь, я не запомнил его имя. Все эти парни, они одинаковые.
— Это был Дэвид Рэмси?
— Я только что сказал тебе, что не запомнил имя парня.
Босх просто кивнул, и Холлер снова увидел осуждение.
— Если тебе есть что сказать, то говори, — сказал он. — И перестань смотреть на меня с осуждающим видом.
— Мне нечего сказать, — сказал Босх. — И я не знаю всего, но я знаю, что ты сделал.
— Ради всего святого, о чем ты говоришь?
— Я знаю, что ты сделал.
— Ну вот, началось. Что я сделал, Босх? Может, ты просто скажешь мне, о чем ты, блядь, говоришь?
— Ты и организовал слив. Ты передал историю в "Таймс" в пятницу. Это ты передал ее Рэмси.
Циско делал второй глоток мартини, хрупкий бокал с ножкой держали толстые пальцы. Он чуть не пролил его на свой красивый парадный жилет.
— Ни хрена подобного, — сказал он. — Мик никогда бы не сделал…
— Да, он сделал, — сказал Босх. — Он продал меня "Таймс" ради заголовка.
— Стоп, стоп, стоп, — сказал Холлер. — Ты, блядь, что-то забыл? Мы выиграли дело, мужик, и судья Высшего суда извинился перед тобой и потребовал, чтобы прокуратура и полиция Лос-Анджелеса сделали то же самое. И ты собираешься жаловаться на мою стратегию?
— Итак, ты говоришь, что это были вы, — сказал Босх. — Ты признаешь это. Ты и Рэмси.
— Я говорю, что для того, чтобы выиграть день, мы должны были поднять ставки, — сказал Холлер. — Нам нужно было выпустить это дело на улицы, чтобы оно стало достоянием общественности, чтобы о нем заговорили, и чтобы все чертовы новостные каналы города пришли сегодня в этот зал суда. Я знал, что если мы это сделаем, то у судьи не будет выбора, кроме как дать нам право на вмешательство в дело.
— И ты бы получил, сколько, около миллиона долларов бесплатной рекламы?