Два вида истины

Коннелли Майкл

Но у него все еще был острый, немигающий взгляд психопата. Войдя в зал, он окинул взглядом галерею зала суда и улыбнулся поклонницам, жаждущим поймать её взгляд. Они стояли в среднем ряду, подпрыгивая на пятках и пытаясь сдержаться, чтобы не завизжать.

Потом его взгляд переместился за их пределы, и он обнаружил Босха, стоящего с Холлером сзади. Это были темные, запавшие глаза, светящиеся, как костры из мусорных баков в ночном переулке.

Светились ненавистью.

37

Как только Бордерс занял место за столом защиты между Лэнсом и Кэтрин Кронин, секретарь суда оповестил судью Хоутона, и тот вышел из своих покоев и занял свое место за судейской

кафедрой. Он осмотрел зал суда, обращая внимание на тех, кто сидел за передними столами, а также на тех, кто находился на галерее. Его взгляд, казалось, задержался на Холлере как на узнаваемом лице. Затем он приступил к работе.

— Следующее дело — "Калифорния против Бордерса", вопрос о процедуре "хабеас корпус" и ходатайство об отмене приговора, назначенное для проведения слушаний по доказательствам, — сказал Хаутон. — Перед началом заседания я хочу пояснить, что суд ожидает постоянного соблюдения правил приличия. Любой выкрик с галерки приведет к быстрому удалению нарушителя.

Пока он говорил, Хоутон смотрел прямо на группу молодых женщин, которые пришли посмотреть на Бордерса. Затем он продолжил заниматься текущими делами.

— У нас также есть ходатайство, которое было подано в пятницу мистером Холлером, которого я вижу в задней части зала суда. Почему бы вам не подняться, мистер Холлер. Ваш клиент может занять место на галерее.

Пока Босх пересаживался на скамью рядом с Циско, его адвокат начал подниматься по центральному проходу к колодцу зала суда. Не успел он дойти до ворот, как Кеннеди уже был на ногах, возражая против ходатайства Холлера по техническим причинам. Он утверждал, что ходатайство было подано слишком поздно и было необоснованным. Лэнс Кронин встал и поддержал доводы Кеннеди, добавив свое собственное описание ходатайства Холлера.

— Ваша честь, это просто трюк мистера Холлера, чтобы добиться расположения СМИ, — сказал Кронин. — Как метко выразился мистер Кеннеди, это ходатайство не имеет никаких оснований. Мистер Холлер просто ищет бесплатной рекламы за счет моего клиента, который страдал и ждал этого дня в течение тридцати лет.

Холлер протиснулся через ворота и прошел к пюпитру, расположенному между двумя столами во главе зала.

— Мистер Холлер, я полагаю, у вас есть что ответить на это, — сказал Хоутон.

— Действительно, есть, ваша честь, — сказал Холлер. — Для протокола, я Майкл Холлер, представляющий в этом деле детектива Иеронима Босха. Да будет угодно суду, моему клиенту стало известно о ходатайстве о "хабеас корпус", поданном мистером Кронином и поддержанном окружной прокуратурой, в котором утверждается, что мистер Босх фальсифицировал вещественные доказательства, использованные для осуждения мистера Бордерса около двадцати девяти лет назад. Необъяснимо, что он не был вызван в суд на это слушание или иным образом приглашен присутствовать и дать показания в ответ на эти обвинения. И я отмечаю здесь для протокола, что эти необоснованные обвинения попали в газету "Лос-Анджелес Таймс" и были сообщены как факт, и поэтому нанесли непоправимый ущерб его профессиональной и личной репутации, а также его средствам к существованию.

— Мистер Холлер, у нас нет целого дня, — сказал Хаутон. — Изложите свои аргументы.

— Конечно, ваша честь. Мой клиент горячо отрицает обвинения, которые ставят под сомнение его честность, доброе имя и репутацию. У него есть свидетельские показания и доказательства, которые он хочет представить и которые имеют отношение и существенны для решения этих вопросов. Короче говоря, все это мошенничество, Ваша честь, и мы можем доказать это, если нам предоставят такую возможность. Поэтому я подал от имени своего клиента ходатайство о разрешении вступить в дело, а также жалобу с ответами на выдвинутые против него обвинения. Я направил уведомление всем сторонам, и, скорее всего, именно это уведомление привело к появлению упомянутой ранее газетной статьи, которая подорвала хорошую репутацию и авторитет мистера

Босха в правоохранительном сообществе.

— Ваша честь! — воскликнул Кеннеди. — Штат возражает против злонамеренного утверждения, сделанного мистером Холлером. Источником газетной статьи, безусловно, был не мой офис или следственная группа, поскольку мы старательно пытались разобраться в этом деле с наименьшими последствиями для мистера Босха. История пришла из другого места, и штат просит применить санкции к мистеру Холлеру.

— Ваша честь, — спокойно сказал Холлер. — Я готов показать записи секретаря суда, а мой клиент готов показать записи своих телефонных разговоров, из которых ясно, что по прошествии менее чем двух часов после подачи ходатайств в пятницу репортер газеты "Лос-Анджелес Таймс" позвонил мистеру Босху и просил прокомментировать ситуацию. Мои ходатайства были поданы под грифом "секретно" и поэтому были скопированы только для сторон, выступающих против мистера Босха, прямо здесь и сейчас. Вы можете сделать свои собственные выводы, судья. Я сделал свои.

Хоутон на мгновение повернулся в своем кожаном кресле с высокой спинкой, прежде чем ответить.

— Я думаю, мы достаточно поспорили об этом, — сказал он. — Никаких санкций не будет. Давайте двигаться дальше. Мистер Холлер, и мистер Кеннеди, и мистер Кронин возражают против участия вашего клиента в этом деле. Что вы на это ответите?

Холлер для убедительности стукнул кулаком по пюпитру, прежде чем снова вступить в схватку.

— Что я должен ответить? — спросил он. — Я в недоумении, Ваша честь. Воскресная газета измазала моего клиента в грязи. В ней явно подразумевалось, что он подбросил улики, которые отправили человека в камеру смертников. И вот мы здесь, а его даже не пригласили на вечеринку? Учитывая, что газетная статья и обвинения, содержащиеся в ходатайстве штата, затрагивают имущественные права моего клиента на репутацию и доброе имя, я считаю, что он имеет право вмешаться и защитить эти права. Если это неправильный способ, то я бы предложил альтернативный вариант: рассматривать его как друга суда и разрешить ему давать показания и приводить доказательства, относящиеся к вопросам, которые суд должен взвесить.

Хоутон запросил ответы Кеннеди и Кронина, но Босху стало ясно, что судье трудно не дать ему свой час в суде после того, как его имя и репутация были поставлены под сомнение газетой "Таймс" и подробностями первоначальных петиций, которые прокуратура не пыталась скрыть от общественности. Кеннеди расстроился, когда прочитал слова и поведение судьи так же, как и Босх.

— Ваша честь, государство не может нести ответственность за статью в газете, — сказал он. — Я… мы… не были источником статьи. Если мы допустили ошибку, не попросив опечатать наше ходатайство, то ладно, это наша вина, но это, конечно, не настолько серьезное нарушение, чтобы оправдать такое вмешательство Босха. В этом зале суда сидит человек, который находится в камере смертников уже более десяти тысяч дней — да, я подсчитал, — и наш долг как служащих суда сделать эту несправедливость нашим приоритетом сегодня.

— То есть, если это несправедливость, — быстро сказал Холлер. — Доказательства, которые мы хотим представить, говорят о другом, ваша честь. Это история аферы, осуществленной хитрыми умами и направленной как на граждан, так и на мистера Кеннеди и его офис.

— Я собираюсь взять десять минут на обращение к кодексу, а затем мы снова соберемся, — сказал Хоутон. — Никто далеко не уходит. Десять минут.

Судья быстро встал со скамьи и исчез в коридоре за стойкой клерка, который вел в его кабинет. Босху нравилось это в Хоутоне. В прошлом он участвовал в процессах с участием судьи и знал, что тот весьма уверенно ведет дела в зале суда. Но он не был настолько самодовольным, чтобы считать, что знает все нюансы закона, как он написан. Он был готов взять небольшой тайм-аут, чтобы свериться со сводом законов, так что, когда он выносил решение, оно имело твердую поддержку закона.